Я беру со стойки початую бутылку кьянти и наливаю вино в бокал. Присаживаюсь за кухонный столик и смотрю в большое окно, выходящее в парк. Там царит полумгла, и лишь огни фонарей освещают деревья и дорожки. Когда я только-только переехала в Нью-Йорк, я частенько околачивалась возле Грамерси-парка, мечтая, что когда-нибудь перееду сюда жить. Время пришло, и нам с Дэвидом вручили ключ от ограды парка. Теперь мы можем там гулять, когда нам вздумается. Но мы, естественно, не гуляем. Нам не до того. Мы сходили в парк в тот единственный день, когда получили ключ: откупорили бутылку шампанского, долго ждавшую своего часа, поздравили друг друга и больше туда не наведывались. Впрочем, смотреть на него из окна тоже сплошное удовольствие. Наш дом расположен очень удобно, в самом центре. Я даю себе обещание, что как-нибудь на днях мы с Дэвидом спустимся в парк со стаканчиками холодного кофе и поговорим о намечающихся свадебных торжествах.
У нас восхитительная квартира. Две комнаты с высоченными потолками, кухня со всем необходимым, столовая, ниша для телевизора и уютный альков с диванчиком. Все убранство выдержано в серо-белых тонах, пастельных и уютных. Не квартира, а загляденье. Просто картинка. Предел всех моих желаний.
Я перевожу взгляд на свою руку с обручальным кольцом. Цепь, сковавшую нас с Дэвидом нерушимыми узами… Допиваю вино, чищу зубы, умываюсь и крадусь в постель. Снимаю кольцо и оставляю его в вазочке на прикроватной тумбочке. Кольцо многообещающе поблескивает в темноте. Я клянусь ему, что завтра с утра первым делом позвоню организатору свадеб.
В понедельник я сбегаю из офиса в семь вечера, за час до окончания рабочего дня, чтобы встретиться с Беллой в греческой таверне в Вест-Виллидже. В этой крошечной забегаловке готовят самые превосходные греческие блюда в городе. Мы облюбовали ее сразу же по приезде в Нью-Йорк, задолго до того, как я смогла позволить себе ходить в нее по поводу и без.
Все вернулось на круги своя, и Белла опаздывает на пятнадцать минут. Я заказываю ее любимую фасоль с чесноком в оливковом масле. Когда Белла прибывает, фасоль уже на столе.
Она написала мне утром: «
Я редко ухожу с работы – если вообще ухожу – раньше времени. Столики в ресторанах мы с Дэвидом всегда заказываем на половину девятого или на девять вечера. Но сейчас всего лишь начало восьмого, на улице, можно сказать, разгар дня, а я сижу в таверне, предвкушая ужин. На такое способна только Белла. Только ей одной удается сбить меня с пути истинного.
– Ну и жарища, – фыркает она, присаживаясь за столик. На ней белое кружевное платье из парчи коллекции «Циммермана» и позолоченные плетеные босоножки. Ее волосы собраны в высокий пучок, а несколько выбившихся прядей волнистым водопадом ложатся на плечи.
– Душно, как в парилке. Здравствуй, лето, называется.
Я наклоняюсь и целую ее в щеку. Я взмокла в шелковой блузе и юбке-карандаше. Что поделать, в моем гардеробе нет летней одежды. По счастью, кондиционер в таверне включен на полную мощь.
– Как выходные? – спрашивает Белла. – Ты вообще, что ли, глаз не сомкнула?
– Не-а, – ухмыляюсь я.
– Вы только поглядите на нее, – картинно возмущается Белла, – она еще и улыбается!
– Как же мне не улыбаться, если мне это по душе? – Я зачерпываю ложкой фасоль и перекладываю к себе на тарелку. – Что слышно про ваш лофт?
Белла непонимающе хмурится, и вдруг лицо ее озаряется светом.
– А, ты про тот лофт! Я уже подумываю о других апартаментах. В Митпэкинге. Но там все словно с цепи сорвались. Уж и не знаю, осталось ли в этом районе хоть что-то приличное. Выбрать нечего. Все такое заурядное.
– Тебе разонравилась квартира в Дамбо?
– Не знаю, – пожимает она плечами. – Не уверена, что хочу жить там. Магазинов – один на весь район, да и зимой в этом лофте наверняка адова холодища. Широченные улицы, река под боком – брр. Какой-то необитаемый остров.
– Зато метро рядом. И вид из окна потрясающий. А сколько света, Белла. Представляешь, как здорово там рисовать!
– Погоди-ка, – подозрительно щурится Белла. – Тебе ведь лофт не понравился. Ты же на дыбы встала, когда я заикнулась, что собираюсь его приобрести.
Я машу рукой. Да что со мной творится? Слова выскакивают из меня помимо моей воли.
– Право, не знаю. Да и откуда мне знать? В последние несколько лет мой мир ограничен от силы десятью кварталами.
Белла перегибается через стол. Кривит губы в насмешливой улыбке.
– А ну признавайся, тебе этот лофт приглянулся, да?
Я задумываюсь. Голые, но по-своему прекрасные стены. Первозданный хаос, готовый вот-вот пробудиться к жизни. Мощь и умиротворение – все в одном.
– Нет, – твердо качаю я головой. – Ни капельки он мне не приглянулся. Развалюха развалюхой. Я просто играю в адвоката дьявола.
– Нет, он тебе приглянулся, – настырно повторяет Белла, скрещивая на груди руки.
