Оказавшись сверху, он двигается обдуманно, не спеша, смакуя каждое мгновение. Но не успеваю я ответить на его ласки, как меня накрывает густым туманом. Я покидаю свое тело. Уношусь мыслями вдаль. Мы с Дэвидом как те созвездия, обитающие рядом в глубинах космоса. Мы освещаем друг друга в непреходящей ночи, но сколько бы тепла и нежности ни было в нашем свете, мы никогда не нарушим уединения другого, не вторгнемся на его территорию. Наверное, это и есть любовь. Не отсутствие расстояния, а его наличие; признание того, что нас двое, оба мы разные и никогда не станем одним и неделимым целым.
Но когда я возвращаюсь в свои тело и разум, видение будущего, то самое, что когда-то притаилось во мне, опутав меня, словно сетью, вдруг поднимается, нарастает и волною обрушивается на меня, угрожая сорваться с моих губ покаянным признанием. Признанием, которое я почти пять долгих лет тщательно хранила в своей душе за семью печатями; истиной, засиявшей передо мной в рассеянных бликах этого космического света.
Я крепко зажмуриваюсь. Гоню видение прочь. И когда оно отступает и я наконец открываю глаза, вижу перед собой лицо Дэвида. Я с трудом узнаю его. Созвездие, стремительно удаляющееся прочь.
Я навещаю Беллу, причем не с пустыми руками: приношу ей десяток бутербродов с арахисовым маслом и джемом – единственное блюдо, которое я умею готовить. Забегают девочки из галереи. Мы заказываем обед в «Бюветт», и любимый официант Беллы лично доставляет его. А затем приходят результаты анализов. Диагноз врачей подтверждается: третья стадия.
Одним словом, есть две новости: хорошая и плохая. Болезнь поразила лимфатические узлы, но не затронула соседние органы. У Беллы начинается курс химиотерапии, а мы с Дэвидом – чистое безумие – обсуждаем грядущую свадьбу, которая состоится через два месяца, в декабре, в Нью-Йорке. По рекомендации одной из моих коллег я звоню организатору свадеб. Его зовут Натаниэль Трент, и он написал книгу «Свадебный переполох: стильно, модно и съедобно». Коллега дарит мне книгу, и я пролистываю ее прямо на рабочем месте, благо обитатели животноводческой фермы, где я сейчас провожу аудит, не требуют от меня особого внимания или восторженных ахов и охов по поводу их буйно расцветших пионов.
Мы выбираем место для праздничного банкета. Лофт в центре города. По уверениям Натаниэля – это «лучшая площадка Манхэттена, еще не испорченная дизайнерами». Правда, он забыл упомянуть, что все приличные отели уже забронированы и лофт – это все, что нам осталось. На наше невообразимое счастье, арендовавшая его пара разорвала помолвку.
Лофт гол и пуст – семь потов сойдет прежде, чем его приведут в божеский вид, но, с другой стороны, чопорные и не блещущие оригинальностью отели давным-давно всем приелись, и мы решаем последовать совету Натаниэля и внести свежую струю в банальную свадебную церемонию.
Поначалу химиотерапия не причиняет Белле никаких неудобств. Она храбрится и не унывает.
– Чувствую себя прекрасно, – бодро докладывает она на второй день, возвращаясь из клиники. – Никакой тошноты, ничего.
Само собой, я достаточно прочитала об этом и знаю, что начало обманчиво. Временная передышка перед тем, как препараты доберутся до тканей, проникнут в них и начнут свою разрушительную деятельность. Но, разумеется, я надеюсь на лучшее. Дышу полной грудью.
А попутно читаю отчеты «КуТе» и предложения Олдриджа по выводу компании на биржу. Олдридж уже побывал в Калифорнии и встречался с девушками. Если я соглашусь ввязаться в эту авантюру, я тоже улечу в Калифорнию на три недели. Просто не верится: девушки-предприниматели, ведущий партнер и я, командующая парадом. Предел мечтаний.
– Даже не думай отказываться, – убеждает меня Дэвид, отрываясь от вина и взятого навынос греческого салата.
– Но я проторчу в Лос-Анджелесе почти целый месяц, – упорствую я. – А как же свадьба? Белла?
Разве я могу пропустить встречи с ее докторами? Разве я могу не быть рядом с ней?
– С Беллой все будет хорошо, – отметает мои возражения Дэвид. – Уверен, она хотела бы, чтобы ты согласилась.
– Но это не значит, что я соглашусь.
Дэвид поднимает бокал и отпивает вино. Красное вино, купленное нами прошлой осенью на дегустации в Лонг-Айленде. Дэвид влюбился в него с первого глотка. Помню, мне оно тоже пришлось тогда по вкусу, по вкусу оно мне и сейчас. А впрочем, вино как вино.
– Порой не грех и о себе подумать. Плохой подругой ты от этого не станешь. Просто никогда нельзя забывать о своих интересах.
Я прозорливо молчу. На меня обрушат громы и молнии, стоит мне только заикнуться, что плевать я хотела на свои интересы. Что не желаю я думать о себе, когда дело касается Беллы.
– Нат говорит, розы больше не в чести, – быстро меняю я тему разговора. – Теперь в моде тигровые лилии.
– Куда катится этот мир! – поражается Дэвид. – Свадьба без роз?
Я пожимаю плечами.
– Мне все равно, а тебе?
Дэвид тянет вино. Похоже, вопрос задел его за живое. Он размышляет.
– Мне тоже, – наконец говорит он.
Повисает тишина.
– Что тебе подарить на день рождения? – спрашивает он.
