Она открывает дверцу буфета, достает изумрудного цвета кубок из сервиза, который Белла купила в Венеции, и цедит воду. Пока вода медленно льется в кубок, я рассматриваю озаренную радостным светом гостиную Беллы, где играют в пятнашки блики и тени: небесно-голубые, бордовые и зеленые, темные, как густая листва. Шелковые фиолетовые портьеры на окнах ниспадают мягкими складками, на стенах висят картины, собранные Беллой по всему свету. Она и меня постоянно подбивает – купи да купи. «Не жалей денег на произведения искусства, – убеждает она. – Это залог твоего будущего счастья. Но покупай только то, что тебе действительно нравится». Однако я ничего не смыслю в искусстве, и все его произведения, что у меня есть, подобраны, а чаще подарены – Беллой.
Сведка сует мне наполненный водой кубок и кивает в сторону спальни:
– Теперь – уходи.
С какой-то стати я отвешиваю ей поклон и убираюсь восвояси.
– Ну и ведьма, – ежусь я, протягиваю Белле кубок и снова пристраиваюсь на кровати.
– Если вам кажется, что хуже и быть не может, зовите Джилл: она покажет вам, где раки зимуют, – декламирует Белла.
Она заливается смехом – тоненьким, как серебряный колокольчик, робким, как пламя свечи на ветру, – и открывает крышку ноутбука.
– И где ты его только откопала? – дивится она, нажимая кнопку включения.
– На «Амазоне». Надеюсь, комп работает. Вообще-то ему уже сто лет в обед.
Старчески покряхтывая, ноутбук постепенно загружается, черный экран оживает яркими синими всполохами, которые то гаснут, то разгораются вновь, пока не заливают экран ослепительным светом. Ноутбук довольно пыхтит –
Я разрываю пластиковую пленку и засовываю диск в выдвижной лоток. На экране появляется заставка, и начинается фильм. Здравствуйте, друзья нашего детства! Нас охватывает ностальгия. Чудесная, томная ностальгия, не имеющая ничего общего с грустью, укутывает нас пуховым одеялом и баюкает в теплых объятиях. Белла ложится поудобнее и клонит голову мне на плечо.
– А ты Стоуна помнишь? – спрашивает она. – Бог мой, как же я любила этот сериал!
На ближайшие два с половиной часа, отдавшись во власть сериала, мы возвращаемся в начало двадцать первого века. Белла засыпает. Я жму на «паузу» и тихонько соскальзываю с постели. Прокрадываюсь в гостиную и проверяю почту. Письмо от Олдриджа
Ни разу за все эти годы Олдридж не прислал мне ни одного письма. Тем более в выходные. Он собирается меня уволить! Я почти не появляюсь в офисе. Пустила на самотек все дела, запаздываю с проверкой, не успеваю отвечать на письма. Вот черт!
– Данни? – зовет меня Белла. Я подскакиваю и опрометью несусь к ней. Белла лениво потягивается и вдруг досадливо охает. – Ой, забыла про швы.
– Тебе что-нибудь надо?
– Нет, ничего. – Она медленно приподнимается, щурясь от боли. – Ничего… Все пройдет.
– Думаю, тебе надо поесть.
В двери, точно подслушав наш разговор, возникает Сведка. Может, она нашпиговала спальню «жучками»?
– Ты хочешь есть? – сурово бросает она.
Белла энергично трясет головой.
– Можно мне сэндвич? С сыром?
Сведка кивает и удаляется.
– Она тебе что, радионяню установила?
– С нее станется, – хмыкает Белла.
Она садится прямо, и я вижу темное пятно крови, пропитавшее ее серую пижаму.
– Белла, – в ужасе хриплю я, тыча пальцем в пятно. – Не шевелись.
– Подумаешь, – слегка дрожащим голосом отвечает она, оторопело разглядывая пижаму. – Ничего страшного…
Она растерянно моргает.
В спальню вихрем врывается Сведка. Кидается к Белле, рывком поднимает на ней пижамную рубашку и, словно фокусник, выдергивает из рукава своего халата бинты и тюбик с мазью. Снимает окровавленную марлю и накладывает Белле свежую повязку из белоснежно-белых бинтов. Загляденье.
– Спасибо, – благодарит ее Белла. – Не переживайте. Со мной все хорошо.
Щелкает замок на входной двери, и в спальню входит Аарон, нагруженный сумками и пакетами с продуктами, подарками и прочими гостинцами. Белла расцветает.
– Прости. Дома совсем не сидится. Можно я тебе чего-нибудь приготовлю? Пад-тай? Спагетти? Суши?
Опустив на пол пакеты, он склоняется над Беллой, охватывает ее лицо ладонями и целует.
– Грег умеет готовить! – оповещает меня Белла, не отводя от него глаз.
– Я знаю.
Белла блаженно улыбается.
– Останешься с нами на ужин?
Я вспоминаю горы документов на рабочем столе, письмо от Олдриджа и мотаю головой:
– Нет, пожалуй, пойду. Пора и честь знать. А вы двое – ни в чем себе не отказывайте. Правда, соберетесь на кухню – не забудьте облачиться в доспехи.
Я разворачиваюсь. В дверях стоит Сведка и пожирает меня кровожадным взглядом.
Пока я собираю вещи, Аарон, как есть, в рубашке и джинсах, забирается к Белле на кровать поверх одеял и пледов и прижимает ее к себе. У входной двери я оглядываюсь и вижу, как он кладет руку ей на живот и осторожно, бережно, чтобы не потревожить то, что находится внутри, ласково его гладит.
