Он стремительно вскочил с кресла, подошел к окну, ударил кулаком по раме, а потом прижался любом к стеклу. Спина его выражала полное отчаяние, очень по–ребячьи выглядели вздыбленные лопатки. Даше стало его ужасно жалко. Она тоже подошла к окну и осторожно положила руку на сгиб локтя.
Он оглянулся стремительно. Даша думала, что он ее обнимет — нет, ничуть не бывало. Он ждал ответа. Сейчас ему были нужны слова, а не поцелуи. Весь ужас был в том, что Даша готова была целоваться, а вот разговаривать — не имела права.
Выяснению их отношений помогла гроза. С юга приползла темная, пузатая туча. Тут же упруго и угрожающе завыл ветер. На балконе противно лязгнуло что‑то металлическое. Такой престижный дом, а не могли крепко прибить жестяные покрытия. Листья на кустах и деревьях выгнулись, и матовая их изнанка изменила окрас всего зеленого мира. Тревожно, темно… Мимо окна вдруг пролетел пустой целлофановый пакет, ветер трепал его и гнал все выше. Поддутый воздухом он стал похож на белесый воздушный шар… и на презерватив. Фу! Потом сразу хлынул дождь. Ветер искривил водяные струи, на полу балкона образовалась лужа.
— Потоп, — беспомощно сказала Даша. — Как же я домой доберусь?
— А не надо никуда добираться, — сказал Антон вполне буднично, только в глаза ей избегал смотреть. — Сейчас я позвоню Марине Петровне.
— А что Марина скажет?
— А Марина ничего не скажет. Она улыбнется.
Антон Румегов возобновил отношения с мнимой Варей в трудное для него время. Ему предстояло сделать окончательный выбор. Зюганов, ругая в Думе оппонентов, приспешников Запада, как‑то обронил в запальчивости: "У них есть два выбора…" Если б так… Явно оговорился человек! Выбор — всегда один, и это очень трудно — стоять на перепутье.
А жизнь заставляла поторапливаться. Фирма, в которой Антон стяжал счастье и славу, уже вдвое сократила сотрудников, втрое уменьшила зарплату и теперь грозилась не платить отпускных. Это называлось удешевлением рабочей силы. Сам Антон еще удерживался на плаву, потому что каждый месяц из Нижнего Н. (или из Великого Н. — что не суть важно) на фирму звонил отец. С генеральным директором он состоял в давних приятельских отношениях.
Вообще, всему, что Антон приобрел в жизни, он был обязан родителю, человеку значительному и смекалистому. Вершить дела родителю помогали не столько ценные деловые качества, сколько крепкие связи, "многолетняя дружба на региональном уровне". Отец был партийным работником старой закалки. Перестройка его отнюдь не сокрушила, деловые, крепкие люди всегда нужны. В губернаторское правление он тоже оказался на хлебном месте — в заместителях. Нигде и никогда он не был первым, и даже не вторым, но уж третье место занимал очень плотно, пускал крепкую грибницу и становился незаменимым, тем, кого в нашей политической иерархии обычно кличут "серыми кардиналами".
В свое время отец помог Антону поступить в институт, он же приобрел со временем ему квартиру в Москве по смехотворно малой цене, а потом, поскольку всегда держал нос по ветру, заставил сына изучить совокупность современных принципов, методов, форм и средств управления предприятиями в условиях рыночной экономики — в просторечии "менеджмент", а также совокупность приемов и методов изучения покупательского спроса (читай — маркетинг) и прочие мудрые вещи. Считалось, что Антон организует собственный бизнес, и он бодро начал, но как‑то всё… всё что‑то… не заладилось, одним словом. Сын стал высокооплачиваемым наемным работником, но показать не стыдно — и одет великолепно, и штангой занимается, и словечками нужными сорит. В провинции каждый был уверен, что без Антона Румегова рыночная экономика — никуда!
Но природу не переспоришь. Накачанные мышцы под модным пиджаком вовсе не означают натренированных мозгов. Антон как был маменькиным сынком, так им и остался. В противовес пословице он замечательно горел в огне и тонул в воде. Если его жизнь за ручку вела, то он и шел ходко, не испытывая при этом разочарования, обид, не уязвляясь честолюбием и дешевым тщеславием.
Жизнь его перевернула Варя, та, прежняя Варя, еще до больницы. Они познакомились в школе менеджеров. Варя училась успешно. Антон звезд с неба не хватал, но в группе его любили и по своему выделяли за яркую внешность, покладистость и провинциализм, который принимали, и не без основания, за искренность. Варя тоже его отличала. Завелись отношения — она ему без конца что‑то объясняла. Так и играли на компьютере, как пианисты, в четыре руки. Сходили вместе в ресторан, в бассейн, потом на шумное, безвкусное и очень дорогое шоу в концертный зал "Россия". Подружились, проще говоря.
Потом слово за слово, и как‑то все само собой, появился секс, койка, если по–русски. За пуговицу Антона ухватила Варя, сам бы он не сделал первый шаг, и не потому, что женщин боялся, были у него и раньше женщины, а потому что с Варей до ночных отношений он еще не дозрел. К Варе у него было особое отношение. Он считал, что вначале надо объясниться в любви, услышать в ответ заветное "да", ну а потом — как повезет.
