В ворота могли проехать две телеги параллельно друг другу, а через местный частокол, хотя скорее уж нормальную стену из толстых бревен, не перепрыгнет ни один человек, ладно, учитывая местную систему, не каждый. По крайней мере, если для меня этот будет так же легко, как и переступить через порог, главное не споткнуться, то вот для Лили это будет чуть ли не непосильной задачей, а у нее характеристики, отвечающие за физическую составляющую, чуть ли не выше среднестатистического обывателя этого мира.
На стенах, под соломенной крышей, стояли гордые, прости Дагон, стражники. Двое бородатых мужиков подпитого вида в потрепанной кожаной броне с перекинутыми через плечо луками и лицами не обремененными интеллектом, несли свою службу.
Вариант, что местные толстые стены были причиной довольно агрессивной фауны отошел на задний план. Вперед вышла гипотеза, что местные стены сделаны столь крепкими и высокими, для того, чтобы местные долбодятлы успели среагировать на опасность, ведь простояв под воротами с минуту, мы успели вдоволь насмотреться, как один из стражей порядка активно хозяйничает у себя в носу, а второй просто нагло дрыхнет.
«В край охерели», — пронеслось у меня в голове, но сказал я, конечно же, другое.
— Уважаемые, — пробасил я, от чего ковыряющийся в носу аж подскочил и нелепо начал пытаться выхватить лук, — а не найдется ли у вас места для двух уставших путников? — проговорил я, смотря уже на острие стрелы, тратя чуть ли не все силы, на то чтобы не сорваться с места.
— Шо? Вы хто такие? — забавно шевеля усами, прохрипел стражник.
— Мы наемники, попали в некую передрягу, оттого и такой потасканный вид, — пролепетала Лили, чем заслужила внимание бородача.
— Наемники, да? — повторил тот, опустил лук и, почесывая породу, оперся о деревянные перила. — Раз уж вы так далеко от границы, знач при деньгах, — улыбнулся тот, всё время гекая и хекая, да и «и» звучала как «ы», — по серебрянику с головы и заходите.
Судя по открывшемуся рту девушки и шокированному лицу, наебует нас этот хмырь и сдирает цену в разы большую, чем принято. Да и вообще я чет вспомнил, что мы по факту бомжи без денег и пока Лили тихо охеревала от сложившееся ситуации, я судорожно пытался придумать хоть что-то. Благо выпутываться из неудобных ситуаций — это у нас в крови, так что на лицо налезла улыбка, а я попытался сделать как можно более дружелюбную харю. Судя по стушевавшемуся стражнику — не вышло, но и хер бы с ним, будет меньше на Лили пялиться.
— У меня есть встречное предложение, — рука быстро скользнула за спину, а вернулась уже с «Ноктисом» в руке. — Этот кинжал можно продать за намного большую цену, думаю, серебряников двадцать, не меньше, но тут уже от тебя зависит. Так вот, давай я продам его тебе за десятку, а ты учтешь два серебряника из этих десяти, как за проход, идет? — мужик пялился на кинжал секунды три.
За это время во мне сменились наверно все эмоции мира, ведь о валюте мира я знаю хер да нихера, только лишь о её как таковом наличии. Так что вся моя авантюра шита белыми нитями, так как знающий человек может заподозрить неладное в виду слишком низкой цены, либо наоборот слишком высокой. Вся ставка делалась на интеллект моего собеседника, который всё же оказался на уровне папоротника.
— Добро, — расплылся тот в улыбке, а у меня аж гора с плеч спала. — Сива, — бородач толкнул своего напарника в плечо пару раз, пробуждая блюстителя порядка, — вставай, ворота открыть надо.
А дальше всё прошло довольно мирно. Я отдал ему «Ноктис», а он мне восемь серебряников — тонкие пластинки диаметром сантиметра два с половиной и толщиной в несколько миллиметров с квадратным отверстием внутри каждая. По краям же были вырезанные какие-то руны или письмена, но это уже не важно. Лишь спросив, где можно остановиться, кивнули и прошли дальше.
Деревня оказалась селом, ведь называть это сооружение сделанное из камня и со вставками железа, которое выглядело столь же не уместно, как наряженный по последнему писку моды дворянин девятнадцатого века запихнутый работать на завод, кроме как церковью — я не мог.
Видя такое зрелище, меня посетило какое-то странное чувство… Ностальгией, вроде, зовется. Прям на родине побывал, но в остальном село и вправду выглядело так же. Деревянные дома преимущественно одноэтажные с деревянными или соломенными крышами, редкие заборчики, плетенные из мелких веток, а иногда и вполне себе добротные сделанные из дерева, ну и снующие туда-сюда дети вперемешку с одомашненной скотиной как неотъемлемый элемент картины.
Взрослые люди одеты в рубахи и льняные штаны, причем, выглядели они довольно сыто и довольно, непривычно видеть не вечно унылые хари. Где-то на фоне раздается стук молота о наковальню, ругань какой-то бабы и детский смех вместе с блеянием козла. Ну и, конечно же, запах. Чертов запах коровьего дерьма, соломы и еще чего-то.
— Не скажу что одобряю, но он этого заслужил.
