Еда тоже не является проблемой, ведь охотиться я буду часто, нужно утолять жажду крови, разыгравшуюся после применения «Кровопийцы», она хоть и спадает понемногу, но делает она это так неспешно, что на это вообще можно закрыть глаза и еще какого-то странного чувства. Какого-то чуждого чувства, такого дикого и чертовски голодного, но во мне сейчас такой градиент всякого дерьма, что называют эмоциями, что черт ногу сломает.
А учитывая мое вечное параноидальное состояние, где мне кажется, что обычный селянин — это чертов монстр, который только и ждет, пока я отвернусь, чтобы вцепиться в меня клыками. Ох, а что уж говорить про людей с оружием, так я называю всё, от мечей то обычной тяпки, при них мне нужно контролировать каждую мышцу. В общем, нужно валить, пока я кого-то не прирезал, и думать, что делать с этой проблемой.
— Знаешь, — начала Лили, разглядывая, как я ем зажаренного зайца, — думаю, кузнец бы тебе этого не простил.
— А что такое? — с набитым ртом спросил я, взглянул на нанизанного на «Синфайн» зайца. — Вкусный шашлык на превосходном шампуре! Я даже клинок помыл перед этим, — пожал я плечами, улыбнулся и продолжил свой, получается, обед.
Мы остановились спустя два часа пути и немного сошли с большака прямо в маленький лесок. За всё это время на нас напали всего один раз, но всё те же твари, которые были быстро порезаны в салат. Где-то вдали журчала речка, над ухом пели какие-то птицы, которые, если не перестанут, скоро пойдут нам на обед.
— Знаешь, Дим, — немного поежилась Лили, — лучше при незнакомых людях не улыбайся.
— Это почему же?
— Ну, у тебя это не очень получается, если мягко сказать. Это я-то уже привыкла, — потом замялась и поправила себя, — ну, почти привыкла, а вот незнакомый человек хорошо, если просто заикой станет.
— Всё настолько плохо? — удивился я, и тут же в голову пришла картинка, как отреагировал стражник на мою доброжелательную улыбку.
— Во-первых, ты словно скалишься, а не улыбаешься, а во вторых сами зубы, они слишком… — она замялась пытаясь подобрать слова, а я пытался понять, что произошло с моей улыбкой.
— Нечеловеческие? Как у зверя, да? — подсказал я ей и спокойно вгрызся в мясо.
— Да, именно, а еще глаза, они тоже не как у человека, а скорее как у зверолюда. Конечно, у многих людей тоже есть эта способность, поэтому сама она не очень заметна, но вкупе, ты можешь показаться полукровкой зверолюда и человека. А их не любят, поверь мне, — на последних словах у нее появилась самоуничтожающая улыбка.
— Верю. Надеюсь, я только выгляжу как зверь.
И на этом разговор как-то застопорился, я пытался обдумать, чем же вызваны такие изменения, в то время как Лили пыталась как-то продолжить разговор. И придумала она самый хреновый вариант, от которого мое и так не самое лучшее настроение устремилось на самое дно.
— Там в подземелье, у гидры, что это было? Ты словно стал… другим человеком.
— Именно, это был не я, а Макс, если кратко, то это личность какого-то маньяка, живущая до недавнего момента у меня в голове, язвительный кусок дерьма и мой единственный друг. Что он такое и откуда пришел — сам не знаю.
— До недавнего момента, то есть он…
— Да, его больше нет, пожертвовал собой, чтобы мы оттуда выбрались.
— Твой друг да? Мои соболезнования, — она словно ящик лимонов съела, впрочем, для меня эта тема такая же неприятная, как и для нее, возвращение домой, так что не рассказать ничего было бы просто нечестно.
— Я предпочитаю не зацикливаться на грустных вещах, ведь в таком случае я бы точно закончил свою жизнь в петле и уже очень давно, — я бы даже сказал, что чем радостнее и шире у меня улыбка, тем хреновее мне внутри. И так будет продолжаться до тех пор, пока эта улыбка не треснет, как было в моем мире, но об этом не стоит говорить другим, а иначе весь смысл теряется. — Он пожертвовал собой ради нас двоих, так кто мы такие, чтобы просирать этот шанс? — я криво улыбнулся, хоть на душе и вправду было хреново.
— Угу, — грустно ответила та и продолжила тихо грызть зайца.
— «А у тебя как дела, а, Умбра?»
— «Пр-р-релес-с-сно…» — то ли прорычал, то ли прошипел он в ответ.
И тут на горизонте как раз появилась возможность выпустить все эти эмоции, а началась эта возможность со взвывшей чуйки, прилетевшего в Лили боласа, сковавшего её по рукам, и полетевшего мне в голову камня. Правда, я успел его перехватить, но слишком сильно сжал кулак, так что мне в глаза полетела уже простая каменная крошка.
Словно натянутая пружина срываюсь с места к Лили, в полете протираю глаза, но это не сильно то и помогло. Глаза болят, но к боли я привык, одним движением сбрасываю зайца с «Синфайн» и вытягиваю из пространственного кармана «Ноктис» и перерезаю путы.
Из-за деревьев выходят с пол десятка человек бандитской наружности в кожаных и стеганых доспехах с полуторниками, дубинами и топорами наперевес, они обходят нас полукругом. Дергаю клинком и отбиваю полетевшую в меня стрелу, у них еще есть как минимум один лучник.
