— Это не займет много времени, — настаивал Люцифер. — При данных обстоятельствах, несколько недель по вашему времяисчислению, господин. Процедура очень неприятная, придется перенести очень сильную боль.
— Нет, — снова сигнализировал ему Стоун. Он не должен спать, не должен терять сознания. Не должен стать беспомощным куском мяса, с которым они сделают все, что захотят.
— Если таково ваше желание, я позабочусь о том, чтобы вы бодрствовали, — согласился Люцифер. — Но в этом нет необходимости.
— Нет, — ответил глазами Стоун, и Люцифер больше не возражал.
Он должен бодрствовать. Может быть, он найдет выход, может быть, произойдет чудо, и его тело оправится до такой степени, что не понадобится проводить трансляцию сознания.
Но если это случится, можно считать, что он погиб.
Гартмана и его спутников они нашли у реки. Фельс уселся на песок и молча смотрел на бегущую воду, а Гартман и Леман тихо разговаривали между собой. Когда Черити, Кайл и Скаддер подошли ближе, они прервали разговор, а Гартман демонстративно отвернулся. Леман же посмотрел с неприкрытой ненавистью на Кайла, но ничего не сказал.
Черити прошла мимо него и остановилась возле Фельса.
— Все в порядке? — спросила она, когда молодой офицер с бледным как полотно лицом повернулся к ней.
Фельс помедлил, потом кивнул, и Черити, слегка улыбнувшись, повернулась и сделала несколько шагов в сторону Гартмана. Лейтенант посмотрел на нее пронизывающим взглядом, отступил назад на несколько шагов и остановился только тогда, когда оказался по щиколотку в воде. Достав резким движением из кармана пачку сигарет, он щелкнул зажигалкой и раскурил одну.
— Дайте и мне одну, — попросила Черити, когда тот уже хотел спрятать пачку.
Хотя и не сразу, Гартман все же протянул ей полупустую пачку и дал прикурить.
— Я не знал, что вы курите, — сказал он, когда она сделала первую затяжку и встала с ним рядом.
Черити ответила, сдерживая кашель:
— Уже прошло с полсотни лет, как я это бросила.
Гартман слабо улыбнулся.
— От некоторых пороков невозможно избавиться.
Некоторое время они просто так стояли друг возле друга, смотрели на воду и курили. Черити чувствовала, как постепенно напряжение покидало Гартмана. Она вполне могла понять, почему он потерял самообладание. В некоторые моменты она и сама леденела от ужаса.
— Это было ужасно, правда? — тихо спросила она. Гартман затянулся, выпустил дым и кивнул, не глядя на нее.
— Да. Мне… очень жаль.
— Чего?
— Что я позволил себе так уйти, — ответил Гартман. — Не нужно было так поступать.
— Все мы — люди, — Черити попробовала улыбнуться, но сама почувствовала, насколько неубедительно это выглядит. — Я сама близка к тому, чтобы впасть в истерику, — наконец призналась она.
Гартман с сомнением посмотрел на девушку.
— Мне очень жаль, — еще раз сказал он. — Но просто это было уж слишком. Я… я думал, они убьют их.
— Кого?
Гартман кивнул в сторону собора.
— Наших людей, которых они увели.
— Значит, Фельс был прав, — заметила Черити. — Он действительно узнал того человека?
Гартман кивнул.
— Понимаете, капитан Лейрд, вы тоже человек военный, как и я. Но есть разница.
— Да? — поинтересовалась Черити. — Какая?
— Я — простой лейтенант, — ответил Гартман. — Я не учился управлять звездолетом. Я, может быть, даже не имею представления о современной компьютерной стратегии. Но я учился воевать с тех пор, как началось все это безумие. Я видел, как умирают мужчины, и мне приходилось убивать. Смерть — это плохо. Однако в жизни военного человека это — неизбежность, с которой нужно смириться — или ты не солдат. — Он показал на собор: — Я допускаю мысль о своей смерти. Но то, что мы увидели там — просто… страшно. Эти люди были когда-то моими товарищами. А теперь — это уже не люди. Они… — он замолчал.
— Я понимаю, что вы имеете в виду, — тихо сказала Черити. — И все же я не уверена, что вы правы.
— Да? — Гартман с горечью рассмеялся.
— Нет, — ответила Черити. — Я считаю… здесь происходит что-то значительное.
Она сама чувствовала, как фальшиво звучат ее слова. Но других слов не нашлось. Это невозможно было ясно выразить.
— Вы действительно верите всем этим глупостям, о которых говорил Гиэлл? — спросил Гартман. — Всей этой ерунде о зрячих и слепых?
— А вы нет? — ответила она вопросом. Гартман хотел возразить, но Черити быстро подняла руку и продолжила: — Будьте откровенны, Гартман. В глубине души вы поняли, что заблуждались. Эти люди вам не враги.
— Они уже не люди, — возбужденно возразил Гартман.
— Может быть, — согласилась Черити. — Но они и не то, чем вы их считаете.
— А кто же они тогда? — спросил Гартман. Черити пожала плечами.
— Я не знаю, — призналась она. — Может быть, другая форма жизни, что-то такое, что пока еще не поддается определению.
Губы Гартмана сложились в узкую бескровную полоску. Неожиданно в его глазах снова вспыхнул гнев. Но не успел он ответить, как Леман удивленно вскрикнул и показал рукой на ту сторону реки.
