Он кивнул, и раздались аплодисменты. Представление закончилось всеобщей симпатией к миссис Уэбб и ненавистью к ловкачу Фину. Миссис Уэбб удалилась, остальные вышли в сопровождении преподобного Стоунхауса.
— Не омрачайтесь, мой мальчик, — сказал он, пожимая руку Фину. — Эта была всего лишь шутка. Без обид, надеюсь?
— Это была не шутка. Видите ли, творческое воображение мистера Хаскиссона является для меня постоянным примером. Как и его трагическая гибель.
— Послушайте! О ком вы вообще говорите?
— Я думал, что он станет национальным героем. Ведь это именно он руководил открытием первой пассажирской железной дороги в Британии. — Если бы Фин добавил, что в тот исторический момент Хаскиссон стал еще и первым в мире человеком, которого сбил пассажирский поезд, то это могло прозвучать как очередная шутка.
А еще одну ухмылку на лице Стоунхауса он бы не вынес.
* * *
Два последних дня перед сеансом Фин провел, зарывшись в книги по оккультизму. Телепатия, ясновидение, вещие сны, телекинез, аппорты14, предчувствия, эктоплазма и их орудия: планшетка, маятник, волшебная лоза и оргонный ящик15 — от всего этого клонило в сон. Медиумы, которые могли летать; медиумы, которые могли перемещать предметы, не касаясь их; медиумы, которые могли покидать свои физические тела. Десятки медиумов, которые могли предупредить президента Кеннеди не ехать в Даллас; десятки медиумов, которые могли раскрыть убийство, почувствовав вибрацию на месте преступления. Наконец, нашелся медиум, который однажды довел Сесила Б. Демилля16 до слез, а сейчас довел Теккерея Фина до приступов непреодолимой зевоты.
Деньги, — бесконечно кружилось в его голове. — Наркотики. Спиритические сеансы. Проклятие. И смерть.
Во время чтения он сделал для себя одно полезное открытие — секрет перформанса с фотографиями миссис Уэбб. «Эстрадные» телепаты, как он выяснил, часто использовали эту технику в ночных клубах. На самом деле это была классическая игра в «двадцать вопросов» — клиент отвечал «да» или «нет» по выражению лица или (рука на плече) следуя бессознательным движениям. Это называлось «чтением мышц»17.
В назначенный вечер мисс Джонсон снова встретила его в дверях. Казалось, она только что плакала, но с таким лицом, как у нее, невозможно было угадать точно — оно всегда выглядело опухшим, особенно глаза, и при любых обстоятельствах оставалось в плане эмоций совершенно бесцветным.
На этот раз пожертвование составило десять гиней. Мисс Джонсон провела его в гостиную на втором этаже, где остальные были заняты тем, что она назвала «коктейлями».
Комната оказалась просторной, но была загромождена мебелью словно перемещенной из пансиона. Там стояли три больших дивана и полдюжины глубоких кресел, среди которых затерялись столики и рояль. В одном из углов взгляд Фина уловил еще несколько непременных атрибутов пансиона: стопку журналов, проигрыватель и пагоду из коробок с настольными играми: не хватало только телевизора, зато интерьер дополняли аксминстерский ковер и светло-бежевая шелковая обивка. Если у миссис Уэбб и нет вкуса, размышлял он, то, по крайней мере, есть деньги, и их явно больше, чем можно было предположить с таким неизящным лекционным залом.
Первым человеком, попавшимся ему на глаза, была миссис Уэбб, чья мощная фигура в розовом шелке застыла у камина. Она разговаривала с двумя кукольного вида седовласыми дамами, которые кивали друг другу, как болванчики, после каждой фразы. Возле проигрывателя на диване, свернувшись калачиком, дремала или медитировала девушка в голубом. За роялем сидел крупный мужчина в черном костюме, с жесткой и черной, как смоль, бородой. Он уставился на клавиши, словно пытался понять их назначение. Рядом плешивый человек в пуловере с высоким воротом занимал его беседой, и когда последний оторвал локоть от крышки и повернулся, чтобы приветствовать вошедшего, Фин узнал в нем преподобного Стоунхауса.
— Мистер?.. — приоткрылись бобровые клыки.
— Фин. Теккерей Фин.
— Мы ведь с вами встречались? Кажется, на лекции?
— Да, около трех недель назад. Лекция получилась весьма поучительной, преподобный.
— Пожалуйста, для всех присутствующих здесь я просто Стоуни. Как вы понимаете, наши сеансы проходят в неформальной, почти семейной обстановке. Никаких сухих лекций.
Несколько минут они стояли молча, пока неловкая улыбка «Стоуни», вспыхнув, не поблекла.
— Ну, Теккерей, вас все еще интересует телепатия? Ряд экспериментов, в которых я принял участие, были весьма увлекательными... а, вот и миссис Уэбб.
Ее рукопожатие получилось крепким; темные немигающие глаза смотрели на него, смотрели пристально. Фин не мог избежать этого взгляда, столь же острого, как и шедший от нее запах сожженных перманентом волос.
— Очень рада, что вы пришли, мистер Фин. Я чувствую, сегодня вечером нас ждут уникальные проявления. Может, хотите что-нибудь выпить? Есть морковный сок, тоник из сельдерея — все, что пожелаете.
