Он остановился на овощном муссе с запахом мыла и привкусом капусты. Старушки, которые беседовали с миссис Уэбб, были представлены ему как мисс Ада и мисс Эмили Блейз. После знакомства миссис Уэбб покинула их, чтобы встретить еще одного приглашенного. Когда она шла, подол вечернего платья колыхался ей вслед, и под ним проглядывали домашние туфли со стоптанными задниками.
— Представляете, — сказала мисс Эмили. — Представляете, мы вошли в контакт с нашим пaпá и братом, ушедшим год назад, и даже бедняжкой Бернардом Шоу.
— Нашим котом, — тем же голосом пояснила ее сестра-близнец.
— Поразительно! И он действительно говорил с вами?
— О да. Бернард Шоу был очень умным котом. Коточеловек, как мы его называли. Пока он был жив, я всегда чувствовала, что он хочет поговорить с нами. Но в кошачьем теле он не мог этого сделать, хотя понимал каждое слово.
— Совсем как человек, — добавила Ада.
— Лучше, чем некоторые люди.
— О да, намного, намного лучше.
Фин откашлялся.
— Когда он уме... ушел?
— Ровно за месяц до Алистера, да, Эмили?
— Да, ровно за месяц.
— Мы прямо в шоке все были.
— Такая утрата. Но на самом деле мы его совсем не потеряли. Мы связались с ним через нашу спиритическую доску дома.
— А потом миссис Уэбб связалась с ним для нас.
— Мы часто приходим сюда, но это так накладно.
— Эмили!
— Ну, ведь это так и есть. Не только пожертвования, еще дорога из Челтнема. Понимаете, не то чтобы это того не стоило, но...
Фин извинился и отошел в сторону, ища место, куда бы поставить стакан с капустной жижей. Миссис Уэбб трясла за руки молодую пару в куртках из оленьей кожи:
— Я так рада, что вы пришли снова, — сказала она им. — Я чувствую, нас ждут уникальные проявления.
Человек со слуховым аппаратом протянул Фину руку.
— Я Данк. Брюс Данк. Подполковник Королевских воздушных сил. В отставке, разумеется.
Мистер Данк был маленьким заносчивым человечком, чей блейзер и безвкусный галстук, несомненно, выдавали принадлежность к какому-то престижному учебному заведению. Не дотягивая до плеча Фина, он выглядел как школьник: черные волосы зачесаны назад, постоянные ужимки на лице при разговоре.
— Вы что, янки? Из каких краев?
— Нью-Йорк. Но сейчас худо-бедно обосновался в Лондоне.
— Не осуждаю вас. Нью-Йорк не самое лучшее место для приличных людей. Это все, знаете ли, из-за черномазых. Впусти их, и вся мораль рухнет. Сейчас и у нас этого дерьма хватает. Наркотики, секс, вседозволенность, аборты, порнография, платежный баланс катится к черту... Знаете, что Нострадамус сказал о Британии? Рассказать — у вас голова закружится. Я мигом, схожу только за томатным соком.
Как только Данк исчез, Фин тут же переключился на оказавшегося поблизости мужчину средних лет в западноафриканской рубашке-дашики пурпурно-розового цвета — «толстяка» из кафе.
— Лодердейл, — представился он. — Доктор Эндрю Лодердейл. Но зовите меня просто Док.
— Почему Док?
— Был в Америке некоторое время назад, и прозвище пристало ко мне. Во всяком случае, теперь оно более актуально. Как и Данк, я вышел в отставку.
— Доктором были по медицинской части?
— Нет, морская биология. После смерти сына год назад я бросил работу и присоединился к обществу. Я жил по всему миру, но только здесь обрел настоящий дом. Дом и семью. Того же беднягу Данка.
Фин поймал себя на том, что не сводит глаз с каменного украшения в виде скарабея, которое Док носил на шее.
— Кажется, я недавно читал о вас в газете.
— Значит, вы слышали о Дэйве? Все в порядке, я не против поговорить об этом. Я чувствую, что Дэйв совсем не умер и сейчас рядом со мной. — Он усмехнулся. — Только не позволяйте мне утомлять вас пространными рассуждениями. Я заметил, как вы только что избежали монолога Данка о черных.
— Так вот в чем все дело?
— Да, Данк все продумал. Согласно Нострадамусу и, насколько я знаю, Великой Пирамиде, грядет черное восстание, то бишь Армагеддон. Он, естественно, уверен, что силы белого превосходства в итоге восторжествуют, и я подозреваю, конечно, что он, Брюс Данк, наполовину мнит себя императором в этом новом мире. — Ирония Лодердейла была легкой и незлобной.
— Похоже, вы не согласны с его теорией.
— А кто бы согласился? Не поймите меня превратно, я люблю и уважаю Данка как человека. Мы все возлагали на него большие надежды. Если бы он очистил свой организм хотя бы частично от яда, то стал бы куда более симпатичным субъектом.
Я имею в виду не только ментальный яд. Сейчас он смешивает томатный сок с каким-то порошком из своего кармана. Мы изо всех сил пытались заставить его отказаться от джина и перейти на режим натуральных, органических продуктов, да только бесполезно. Между тем ему сорок пять, а выглядит он на десять лет старше. Вот мне пятьдесят пять, но, скажем, больше сорока пяти мне не дают.
Безрукавка Дока открывала его довольно мускулистые руки, во всем же остальном это был типичный помятый мужчина своих лет.
— Поразительно! — воскликнул Фин, устав за сегодняшний вечер употреблять это слово. — И всего этого вы достигли благодаря здоровой пище?
