Розовый носик крысы свернул в последний угол, наткнулся на съедобную приманку и замер. Доктор Смит снял показания электрического таймера.
— Восемь целых и две девятых секунды, — объявил он. — Проверите, Лэтем?
Я изучил цифры и ввел их в базу.
— Очень хорошо, — сказал я. — Лучше, чем можно было ожидать.
— Да, даже Беддоуз не сможет это объяснить. Хотя, несомненно, попытается. Дело за тобой, Горький.104
Коркоран склонился над лабиринтом, вежливо ожидая, пока крыса закончит поедать награду. Затем он поднял зверька и погладил большим пальцем по животу, напевая: «Умный мальчик, очень умный мальчик. Подожди, пока услышит Беддоуз, ага?» Животное цеплялось лапками за его рыжую бороду.
Смит ухмыльнулся.
— Именно поэтому я и настаивал, чтобы мы приняли все возможные меры предосторожности против ошибок. У нас должны быть четкие записи, трижды проверенные. Ведь если
Уловив намек, Коркоран перевернул крысу и прочитал идентификационный номер. Мы со Смитом оба удостоверились, записали его, и Коркоран отнес зверька в клетку в другом конце комнаты.
— Не забывайте Ариадну, — сказал Смит.
Я открыл черную клетку, подвешенную над лабиринтом, и вытащил ее: крупную самку крысы, выступавшую нашим экспериментальным «передатчиком». Хотя все мы уже знали, как выглядит Ариадна, но все же прочли и записали ее номер.
Вся эта суетливая деятельность мне наскучила. Это была проверка экстрасенсорного восприятия у животных. Спланировал все доктор Смит, оборудование спроектировал Коркоран, так что, конечно, у них была причина возбудиться: все шло хорошо. Поскольку в нашей группе исследований паранормальных явлений, как всегда, не хватало персонала, я был задействован как наблюдатель. Сам принцип был довольно интересен, не в пример кропотливо прорабатываемым нюансам — за исключением того, что я меньше выполнял свою настоящую работу — создание Библиотеки паранормальных явлений. Настоящая работа, каталогизация писем из реального мира за пределами Страны слепых.106
Тем не менее наш эксперимент мог пролить свет на некоторые моменты. Выглядел он так. Крысе, попадавшей в наш лабиринт «чистой», требовалось в среднем не менее четырнадцати секунд, чтобы преодолеть тупики и отыскать приманку. При втором испытании это время сокращалось, и так далее. После примерно двадцати попыток оно могло уменьшиться до двух секунд.
Чистый бихевиоризм, и все. Но Смит повернул проблему иначе.
Ариадна была крысой, много раз пробежавшей лабиринт. Ей почти никогда не требовалось более двух секунд. Мы поместили ее в клетку, подвешенную в нескольких дюймах выше лабиринта, по которому бегали другие крысы.
Выкрашенная матово-черным клетка имела двойное сетчатое дно, а белый лабиринт ярко подсвечивался. Это позволяло Ариадне незаметно наблюдать за происходящим внизу. Она могла видеть приманки и путь к ним и была достаточно голодна, чтобы захотеть их съесть. Мы надеялись, что она сообщит о своем страстном желании другой крысе, пытающейся преодолеть лабиринт.
Замысел состоял в том, чтобы прогнать по лабиринту двадцать крыс, до сих пор его не видевших, дав каждой только одну попытку. При запуске десяти крыс наверху будет Ариадна, посылающая вниз телепатические сигналы, ускоряющие прохождение лабиринта — как мы надеялись. Остальные десять служили контрольной группой; в их случае клетка наверху была пуста.
Чтобы изолировать возможное экстрасенсорное восприятие, нам следовало устранить любые различия между подопытными и контрольными крысами. Они не должны были ощущать присутствие или отсутствие Ариадны обычными способами. Это означало не только черную клетку-невидимку, но и другие устройства, разработанные изобретательным Коркораном, чтобы скрыть издаваемые ей звуки и запахи и даже тепло ее тело.
Пока что контрольные крысы вели себя, как и ожидалось, преодолевая лабиринт примерно за четырнадцать секунд. Но подопытные крысы, умные маленькие бестии обоего пола, делали это за восемь секунд. После чего Смит сообщал: «Статистически значимо», а Коркоран добавлял: «Ошеломляюще!»
Я только пожимал плечами. Зачем тратить время, пытаясь доказать существование экстрасенсорного восприятия другим ученым, если все доказательства только у нас? Почему бы вместо этого не попытаться узнать больше об экстрасенсорном восприятии и всех этих психических явлениях?
Так что мне было скучно, а Смит и Коркоран, все больше возбуждаясь, дошли уже до предела. Когда мы собрались запереть все на ночь, Коркоран забеспокоился.
— Меняя воду в клетках, я ощутил сквозняк, — сказал он. — Надеюсь, там одинаковая температура.
Смит поднял бровь.
— Ты слишком много беспокоишься, Горький. Если это действительно имеет значение, поставь на дверь заглушку от сквозняков.
— Думаю, это не так уж важно. Просто... и вот еще что. Вы знаете, что за клетками в стене зеркало? Для кого строили эту лабораторию? Для волнистых попугайчиков?
