Я задумался над странным совпадением — всего несколько минут назад Коркоран упомянул зеркало, а теперь Беддоуз выбрал как пример зеркала и животных. Зеркало и клетки для животных...
— Все возможно, — сказал я.
— Но не все одинаково важно, Лэтем. Будь это так, мы бы с пользой тратили свое время на поиск сообщений в любой тарелке алфавитного супа.109 — Он постучал сигаретой в сторону пепельницы, и хлопья с окурка поплыли на ковер.
Чистенький ум, неряшливый человечек. Беддоуз, сеятель пепла.
Серия испытаний завершилась, и, к моему разочарованию, Смит предложил подождать неделю, а затем попытаться повторить превосходные результаты. Коркоран занялся чертежной доской, придумывая новые планы лабиринтов. Смит вернулся к своей книге, «Новые горизонты в Пси», а я — к каталогизации.
Наша Библиотека паранормальных явлений состояла примерно из двух тысяч писем, которые следовало прочесть, подшить и, если это было перспективно, заняться ими. Я составлял перекрестные указатели и пытался угнаться за десятком новых писем, получаемых еженедельно.
Некоторые из них были нам явно бесполезны. Время от времени мы получали безумно звучащее письмо, зачастую непонятное и неизменно жалкое: «Я Святой Дух мои вроги скора узнают к своему ужассу что мои лучи силы нельзя отрицать нельзя отрицать...» Они сразу подшивались в папку.
Конечно, встречались и розыгрыши. Один человек описывал предположительную телепатическую связь с братом-близнецом. Рассказ занимал несколько страниц, становясь все более невероятным, и кончался так: ...«и когда его повесили, умер именно я!» Ха-ха и хм. К счастью, обычно такие письма было легко опознать по их беспомощно каламбурным подписям: В. Б. Рируя, О. Хисп, Ури Бестселлер и прочие могли бы отыскать свои письма в моей мусорной корзине. Меня искушала мысль сохранить шуточные письма и проанализировать их, чтобы попытаться выяснить, что заставляет людей насмехаться над психическими явлениями. Но я уже знал ответ: он был так же ясен в каракулях бедной мисс Рируя, как и в колкостях доктора Беддоуза. Страх свободы.
Впрочем, подавляющее большинство наших писем приходило от здравомыслящих, искренних и вполне неглупых людей. Обычно такой человек получает некий загадочный, даже необъяснимый опыт: сбывшийся сон, предчувствие или случайная встреча с приятелем в другом городе. Он знает содержание телеграммы еще до прочтения. Обнаруживает, что думает о ком-то, кого не видел годами и кто как раз звонит ему по телефону. Смутные видения, чувство дежавю... Редко их легко подтвердить, но все это создает фон, свидетельствующий, что нечто происходит.
Но в одном письме излагалась история, одновременно жуткая и несомненная. Я прочитал его дважды, а затем, бросившись по коридору, заколотил в дверь кабинетика доктора Смита.
— О, это вы, да? Что случилось?
— Прочтите это, — сказал я. — Наш эксперимент ничто по сравнению с этим!
Он посмотрел на меня и рассмеялся.
— Видели бы вы свое лицо! Вы выглядите так, словно сами только что испытали некий экстрасенсорный опыт, Лэтем.
— Почти что испытал, читая это. Письмо от мистера Деркелла. Он видел исчезающую деревню — целый городок тюдоровской архитектуры с дымящимися трубами просто растворяется в никуда!
— В самом деле?
— Я знаю, что это звучит безумно, но есть и второй свидетель. Более того, это, похоже, связано с исчезновением третьего лица. Подождите, Беддоуз еще затупит свою бритву Оккама!
Пока Смит читал письмо, я наблюдал за ним: доктор Эфраим Смит, изможденный, аскетичный мужчина лет шестидесяти с небольшим, с копной седых волос и черными, пристально смотрящими глазами. В Голливуде он мог бы сыграть ветхозаветного пророка.
Его облик вкупе с тем фактом, что он предпочитал писать книги от руки, сидя за старым столом с откидывающейся столешницей, делал его своего рода местным чудаком — такая уж там была местность. Он уже стал предметом нескольких полушутливых слухов:
«Доктор Смит — вегетарианец? Правда ли, что он спит всего четыре часа?»
В действительности в нем не было ничего ни фанатичного, ни эксцентричного. Это был упрямый химик-практик, автор известного учебника по полимерам. Десять лет назад умер его брат. Доктор Смит совещался с медиумами, сталкиваясь с обычной смесью разочаровывающей неопределенности и сверхъестественной истины. Он решил сосредоточить свое внимание ученого на психических изысканиях- в свободное время. Но преходящий интерес может стать призванием: теперь он возглавлял нашу группу исследований паранормальных явлений.
Доктор Смит вернул мне письмо.
— Пугающие детали, — сказал он. — Вы займетесь этим?
— Естественно. Если хотя бы половину из них можно подтвердить, это как раз то, что нам нужно. Только представьте: деревня, которая не существует, кроме как...
— Кроме как по вторникам! — Он покачал головой. — Очевидно, это не галлюцинация, а для миража слишком много деталей.
— Возможно, в пространственно-временном поле произошел своего рода разрыв. Может ли он видеть деревню, существующую в каком-то другом времени или месте? Или в некой иной вселенной, движущейся параллельно нашей?
