В самый полуденный зной на пыльной деревенской улице не было ни души, только впереди у колонки толпились несколько мальчишек с банками и ведёрками. Они с визгом гонялись друг за другом и обливались. Белла захотела освежиться прохладной водой. Она кое-как растормошила Лизу, опустила её на землю и повела к колонке. Мальчишки расступились, дали им пройти. И вдруг, едва они повернулись спиной, кто-то плеснул на девочек водой из ведра. Обе заревели в голос, Лиза, не устояв на ножках, шлепнулась прямо в грязь. Белла оглянулась, но сорванцы припустили бежать, только пятки засверкали.
И тут открылась калитка у последнего домика перед мостом, и женщина в цветастом платье и белой косыночке побежала к ним, ругаясь на ходу: «Вот, хулиганы! Вы кого обливать вздумали! Таких маленьких напугали – за что?» Белла узнала Дашу, очень славную женщину, немногим старше неё, у которой они брали молоко, когда жили на даче. Молоко продавала не только Даша, но Белла доверяла только ей. Достаточно было взглянуть на Дашин домик с сиренью в палисаднике и аккуратным двориком, на неё саму в белоснежном платочке и фартуке без единого пятнышка, на сверкающий чистотой подойник, накрытый белоснежной марлей. Другие хозяйки и рядом с ней не стояли, никогда бы Белла не стала пить парное молоко, которое они надоили, тем более – давать детям.
Узнав Беллу, Даша так и ахнула! «Пойдёмте ко мне, надо же их обсушить, переодеть». Лиза и Нина продолжали плакать, под эту «музыку» они и вошли в дом. Белла достала из сумки сухие трусики и маечки, в четыре руки они с Дашей принялись раздевать девочек. «Да как же вы одни, с электрички, с такими крохами!» Белле пришлось изворачиваться. «Арсений повез шкаф, разобранный, в машине, а после хотел за нами вернуться. И вдруг позвонил, что колесо сломалось, он заехал за новым. А мы хотели побыстрей на дачу выбраться. А теперь я не знаю, он уже там или нет, ключи-то у него. Так может, я схожу быстро, посмотрю? А если он приехал, то мы вдвоем придем за девочками». Успокоившись в прохладе деревенского дома, девочки с полотенцами на головах, жадно пили молоко из кружечек, глазки обеих слипались. «Конечно, Белла, оставляйте девочек. Они устали, жара, а тут ещё до мостика спускаться, а потом на горку подниматься. Не беспокойтесь, идите. И не торопитесь, пусть они часок-другой у меня поспят. А я их вещички сполосну и повешу». Лиза и Нина заснули, едва добравшись до постелей.
Белла поправила волосы, умыла лицо и, внешне вполне спокойная, направилась к даче. Светло-голубой сарафан был, пожалуй, чересчур открытым и сзади, и спереди, но к нему прилагалась накидка-болеро, делавшая его вполне скромным. Белле было жарко, она скинула болеро и убрала в плетеную сумку-корзинку. По мере подъема от мостка к дому, она замедляла шаг. Решимость её таяла. Вот показалось крыльцо, машины Арсения не было, но она могла быть в гараже, зато стояли три чужих иномарки. Послышалась весёлая музыка. Это ещё больше не понравилось Белле. «Кто это, что за гости, почему надо скрывать их от меня?»
Пробираясь между кустов она подошла вплотную к высоким каменным стенам. Из-за цоколя окна был так высоко, что ей не пришлось пригибаться. Прихожая, кухня – здесь тихо, а из окон гостиной – громкая музыка и голоса, визгливый женский смех. «У него что, вечеринка? Второй день гудят – ничего себе!»
***
Марина задумалась. Что же могло произойти пятнадцать лет назад на той даче?
Белла неожиданно приехала на дачу, где у Арсения собралась холостяцкая компания: вино, карты, женщины. Белла ссорится с мужем. Или не ссорится? Ведь слова Лизы, что мама ссорилась с папой из-за машины, – просто какой-то детский лепет. Дом стоит уединенно, он большой, хорошо сохранившийся. Сам дом и его содержание стоят дорого. Стоит сравнить эти хоромы с ветхими дачками соседей мамы и папы в Овсянке – небо и земля. Может, Лучанский сдавал свою дачу под незаконный бизнес? Наркопритон, игорный дом, дом свиданий?
***
Предположим, что дальше события могли развиваться следующим образом.
…Белла вернулась к двери, подумала немного – и накрасила губы. Там праздник – надо соответствовать. Она решительно поднялась на крыльцо и вошла в сени. Налево была кладовая, просторная, с рядами полок, и старинным деревянным ларём. В маленькое окно било солнце и прямоугольником ложилось на доски пола. Дверь в прихожую была приоткрыта, Белла проскользнула внутрь, быстро вошла в кухню и встала за дверью. Стол был уставлен тарелками с закусками, бутербродами с икрой, колбасой и сыром, тут же стояли бутылки с вином, водкой и коньяком, рюмки и высокие фужеры. В углу на этажерке громоздилась грязная посуда. Перекрывая звуки музыки, раздались громкие голоса и в кухню ввалились 3 изрядно пьяные девки, две блондинки и рыжая, одетые и размалёванные ярко и недвусмысленно. В их речи каждое второе слово было матом. Беллу просто в жар бросило. «Настоящие шлюхи! Клейма ставить негде! Здесь – на нашей даче!»
– Начхать мне на этого фраера! Подождёт! Девки, выпить хочу!
– Ага! Налей и мне! Жарко, угорела вся! Да не водки, красненького давай!