Но, сколько я не всматривался: ни наших джентльменов, ни оставшихся на острове пиратов - не увидел. Впрочем, обзор большей части острова, перекрывала не только обильная растительность, но и высокий холм, заросший лесом. Каким - то образом, кок нашёл меня и громким криками вынудил, спустился вниз. Я вернул Грею подзорную трубу и пошёл на камбуз. К обеду разведка ещё не вернулась. Наскоро перекусив, я уединился в каюте и занялся дневником. От записей меня оторвала пронзительная трель боцманской дудки, вызывающая экипаж на палубу. Отложив дневник, я бросился наверх. У правого борта толпились матросы, указывая друг другу на что - то далеко в море. Смоллетт стоял рядом с рулевым и смотрел на горизонт в подзорную трубу. Золотые зайчики, отражаясь от её полированной бронзы, весело прыгали по лицам команды'.
Наше возвращение без Геральда и Георгия никого не обрадовало. Отцы - командиры, судя по всему, потерялись серьёзно. Дядя Миша, Юра и боцман Ульяныч слушали наш рассказ внимательно, и молча. При словах Игоря о героиновом поле и человеке с автоматом, они встревожено переглянулись.
- Ты уверен, что у него в руках был автомат? - озабоченно переспросил Гошу Ульяныч.
- Вы пришли к полю, когда начало смеркаться. Да, и, по словам Саши, - боцман глянул на меня, - находились от этого человека достаточно далеко. Возможно, у него на плече была лопата или просто палка? - Мы с Игорем переглянулись. Теперь, среди своих, в светлой и уютной каюте, всё произошедшее с нами виделось совсем иначе. Даже джунгли, через которые мы, практически бегом, возвращались назад: раздирая ветками руки, спотыкаясь и падая, когда казалось, что, ломая кусты и деревья, за нами гонятся вооружённые до зубов бандиты, всё это показалось теперь детскими страшилками.
- Да, нет, - неуверенно протянул Игорь.
- Похоже, у него был автомат...
- Хорошо! - слово взял капитан.
- Поступаем так: всё освещение на шхуне выключить, окна зашторить. Лишние разговоры прекратить. Только по делу и шёпотом! Ночью в море слышимость прекрасная. Завтра, я с Ульянычем и Сашей, иду к полю. Сейчас - ужин. Горячее - не готовить, Кому положено - стоять вахту. Остальным отдыхать. Курить - только если ветер с берега, а лучше потерпеть, - сурово закончил дядя Миша.
"Командиры" поднялись на палубу, негромко обсуждая сложившуюся обстановку. Мы с Игорёшей в темпе накрыли поляну: сделали бутерброды с паштетом и сыром, открыли тушёнку, консервированный перец и настругали пол тазика салата из наших овощных припасов. Вино открывать команды не поступило, чай был крепкий и очень горячий. После ужина мы с Гошей, закончив дела на камбузе, завалились в свою парусную каюту и мгновенно уснули. Не знаю, как Игорю, мне показалось, что я только, только закрыл глаза, а Георгий уже будил нас на вахту. Ночь стояла тёплая, тихая и звёздная. Отражаясь в масляном асфальте залива, плавала огромная луна.
- 'Что день грядущий нам готовит?' - Я широко зевнул.
- Тише ты! - Игорь кивнул в сторону каюты.
- Да, они уже спят давно! - прошипел я ему на ухо.
- Иди, знай! - буркнул Игорь, укутываясь в плед.
Посмотрев на флаг: убедившись, что едва ощутимый ветерок тянет с берега, мы закурили. Закурили, как в 'армейке'* - пряча сигареты в рукава курток. Над замершей в тревожной неизвестности бухтой и чёрным пятном острова, таинственно поблёскивали искорки далёких созвездий, и медленно плыли два небольших, бледно - фиолетовых, облака.
Первые лучи солнца, ворвавшись в моё убежище, скользнули по буфету и хрустальной вазе. Отразившись от её гранёных краёв, они, вместе с компанией братьев - солнечных зайчиков, весело запрыгали по стенам комнаты. Широко зевнув, я чуть было не вывернул челюсть. Организм решительно напомнил о бессонной ночи и требовал немедленного отдыха. Положив дневник на спинку дивана, я повернулся на правый бок и закрыл глаза. 'Наверное, матросы увидели 'Чёрную чайку!' - мелькнула в моём, провалившимся в глубокий сон мозгу, последняя мысль.
Ворона.
Я стоял на дороге прямой, как луч зенитного прожектора, улицы. Под небольшим уклоном она сбегала к темнеющему вдали заливу. Улица больше напоминала узкий бетонный канал. Сумеречный свет окрашивал её двух и трёх этажные здания в одинаковый серый цвет. Город был неестественно пуст. На тротуарах, балконах и в окнах домов никого не было. Тревожно поблёскивала чёрно - лиловая лента асфальта. Мистическая тишина, залившая город, гудела в ушах жутким эхом пропасти или бездонного колодца. Казалось: ещё мгновение назад, всё живое, говорливое, шумное, звучащее автомобильными сигналами и музыкой из проезжавших авто замерло, и затаилось. Так бывает; когда в комнату неожиданно входит человек, о котором только что говорили и поведение которого увлечённо обсуждали.
И вдруг я узнал, и вспомнил этот город! Просто раньше никогда не видел его таким пустым и сумеречным! Бывал здесь я только днём, видел его в разном настроении, но в таком - никогда! Присев, я легонько похлопал ладошкой по прохладному асфальту и тихо произнёс, 'Ну, здравствуй...'
