– Мы хорошо отдохнули прошлой ночью, – сказал Рамбал. – Если мне придется отдыхать и дальше, я просто издергаюсь.
– Хорошо.
Тарамис невесело улыбнулся, – кажется, он боялся. Несмотря на то что мудрец потерял семью из-за демонов и посвятил жизнь охоте на них, он все еще был вполне себе человеком, чтобы страшиться того, что они собираются предпринять.
Затем, спокойно и взвешенно, Тарамис изложил всем план.
Светлый туман затянул реку, но фонари и факелы вдоль берегов и на бортах стоящих у причала кораблей, перед товарными складами и трактирами рассеяли влажные, серые, плотные, как вата, испарения. Людские голоса перемешивались с воем ветра в снастях и среди свернутых парусов. Кто-то пел, кто-то выкрикивал грязные частушки и пошлые шутки.
В двух местах реку пересекали каменные мосты, заполненные людьми, которые бродили с одного берега на другой в поисках еды и выпивки. Одни были путешественниками, коротающими время до начала следующей службы в церкви. Другие – ворами, торговцами, солдатами. Больше всех шумели продажные девицы, выкрикивающие свои предложения матросам и рыбакам на судах.
Дэррик следовал за Тарамисом вдоль берега к грузовому кораблю, который мудрец избрал их целью. «Лазурный зефир» был квадратным, уродливым парусником, насквозь провонявшим прогорклой ворванью – под стать нелепому названию. Ни один уважающий себя моряк не захотел бы служить на этой посудине, но небольшая команда тут, конечно, была, получая за свои усилия какой-никакой доход.
Сейчас на борту грузового судна находились всего три человека. Капитан и члены экипажа разбрелись по припортовым кабакам. Тщательное наблюдение также выявило, что у вахтенных припасена бутылочка – троица вскоре собралась на корме, чтобы распить ее.
Дэррик знал, что «Лазурный зефир» не привлечет воров и контрабандистов Брамвелла. Бочки с китовым жиром слишком тяжелы, чтобы их можно было легко украсть или бежать с ними из гавани.
Размеренной походкой Тарамис добрался до сходней, ведущих на грузовоз, и, не останавливаясь, шагнул на них. Дэррик не отставал; сердце моряка неистово заколотилось в груди, когда сапоги застучали по трапу.
Трое матросов разом повернулись. Один схватил фонарь и направил свет на нежданных гостей.
– Кто идет? – выкрикнул матрос с фонарем. Двое других обнажили мечи и заняли оборонительную позицию.
– Орлов, – уверенно ответил Тарамис, продолжая приближаться к морякам.
Дэррик отделился от мудреца, озирая оснастку и решая между двумя вдохами, какие паруса им понадобятся и как лучше спустить их. Только четверо из бойцов Тарамиса имели опыт хождения на паруснике, и опыт этот был значительно меньше, чем у него.
– Не знаю никакого Орлова, – буркнул матрос с фонарем. – Ты, должно быть, ошибся судном, приятель.
– Я не ошибся, – заверил матроса Тарамис столь же невозмутимо. – Капитан Рихард попросил меня заскочить сюда с этим грузом. – Он показал обтянутую кожей бутыль. – Сказал, что это согреет вас в холодной ночи.
– И капитана Рихарда не знаю, – буркнул упрямец. – Ты точно ошибся. Лучше тебе убраться отсюда.
Но к этому времени Тарамис был уже среди них. Он быстро начертил в воздухе таинственный символ, тот вспыхнул ярким изумрудно-зеленым светом, затем замерцал и потускнел.
Но прежде чем умерли последние краски, мерцающая стена силы налетела на трех матросов, швырнула их через кормовые поручни и столкнула за борт, разбросав по заливу, как сорванные порывом ветра осенние листья. Моряк с фонарем, продолжающий цепляться за светильник, пролетел подобно падающей с небес комете и исчез в воде с громким всплеском.
В то же время по сигналу, который Тарамис дал с помощью заклинания, Рамбал поджег промасленную стенку одного из больших складов на южном берегу реки, отвлекая внимание ложным маневром. Огонь быстро распространился, выгнав дюжины людей из соседних домов. Спустя считаные секунды после изгнания троих матросов с кормы «Лазурного зефира» улицы и берега с обеих сторон реки наполнились шумом и криками о пожаре. И когда моряки вынырнули, они не привлекли к себе большого внимания. Палат, присоединившийся к Тарамису на корме, поднял лук и натянул тетиву. Матросы вняли предупреждению и молча поплыли к берегу.
– Спустить вон те паруса, – приказал Дэррик.
Теперь, когда они начали действовать, и пути назад не было, кровь кипела у него в жилах. Какая-то его часть вновь ожила – после года попыток похоронить ее. Дэррик вспомнил прошлые времена, когда они с Мэтом брали на абордаж корабли или отражали атаки врагов на собственный.
Те четверо воинов, у которых был морской опыт, решили разделиться. Один отправился на корму к штурвалу, остальные принялись карабкаться по снастям.
Дэррик взлетел к парусам ловко, как обезьяна, все привычные движения вернулись к нему, хотя прошло много времени с тех пор, как он в последний раз всходил на отплывающее судно. Магический меч Хоклина при подъеме бил по спине. Абордажная сабля была сравнительно короткой, чтобы ее можно было держать в ножнах на поясе, но длинный меч все же удобнее носить на перевязи через плечо.
