Разбив Шалкару нос и пригрозив задержанием, которое он уже не в праве производить, капитан сиганул в окно. Оглядевшись по сторонам и заметив пятна крови вдалеке, на разбитой плитке тротуара, словно ищейка, взявшая след, бросился он вдогонку. Арсен плохо осознавал действительность. Неудержимая, всесокрушающая ярость затмила его глаза, и он не видел перед собой ничего, кроме кровяных пятен, как нить Ариадны указывающих ему верный путь. В памяти всплывали моменты, когда Думан умирал на его руках, не в силах произнести и слова, слезы Асель, которой этот сутенер не давал прохода, работа, с которой он простился навсегда, так и не достигнув тех высот, о которых грезил. Обида и злость на всю несправедливость, с которой он когда-либо сталкивался, вдруг обрели четкую направленность. Все ненавистное обрело плоть и кровь и он — назначенный виновник всего, что терзало капитана всю его жизнь — бежал от него. Кошмары, терзавшие Арсена еще задолго до того, как он узнал Руслана, неудачи, преследовавшие его и как окат холодной воды отрезвлявшие после обманчивого успеха, несбывшиеся мечты и недостигнутые цели, вечные страхи перед потерей всего, что придавало смысл существованию — все это теперь казалось было собрано в одном единственном человеке, которого Арсен просто не мог упустить. Ничто из того что произойдет после, не имело никакого значения. Арсен готов с легкостью променять будущее на один, пусть короткий миг, когда свершится возмездие. Момент, когда добро восторжествует в своем первозданном, неприкрытом фальшью цивилизации виде, и хоть один человек получит по заслугам.
Капитан мчался так, словно участвовал в забеге на выживание. Мчался даже тогда, когда перестал различать кровь на переполненной мусором земле. Чутье подсказывало ему какими путями пытался укрыться Руслан, словно сам Арсен когда-то был преследуемым. Крепко сжимая в руке пистолет, он лишь на мгновение подумал о том, что он замедляет его, но остановиться, чтобы сунуть его в кобуру, заняло бы целую вечность. Людей не существовало. Как не существовало и двух полицейских, проявивших к Арсену куда больший интерес чем к Руслану. Не было автомобилей, которые едва ли успевали затормозить в считанных сантиметрах от Арсена, и водителей, злобно сигналивших ему вслед, а затем почтенно замолкавших при виде оружия.
В голове пульсировало так, что все происходящее казалось каким-то непонятным, полным сумбура сном. Это не битва между соперниками, полюбившими одну девушку или полицейским и преступником. Это мнилось Арсену борьбой между ним и средоточием всего, что он так ненавидел. Злом, лишь на мгновение высунувшим свое мерзкое лицо из мрака, и теперь пытавшимся ускользнуть обратно в преисподнюю.
Вылетев на широкую улицу из очередного тесного проулка, Арсен стал оглядываться по сторонам. Впервые в жизни он не смог выбрать путь, по которому следует продолжить преследование.
Сплюнув на асфальт, капитан почувствовал жжение в груди и усталость, которые, похоже, бежали за ним на шаг позади и теперь, когда он остановился, накрыли с ног до головы. Тяжело дыша, Арсен сунул пистолет обратно в кобуру и пригнулся, опираясь вытянутыми руками на свои колени. Как ему не хватало напарника. Друга, второго дыхания, делавшего его силы бесконечными.
— Проклятие, — сквозь отдышку прошептал Арсен, — чертовы сигареты.
— Ты прав, капитан — чертовы сигареты, — беззвучно зашевелил губами Руслан и прижался к стене, стараясь взять под контроль дыхание, которое могло его выдать.
Он осмотрелся. Окажись в помещении кто-то еще, непременно бы уже поднялся шум, так как вид сидящего на полу, оборванного и окровавленного Руслана, вызвал бы панику у случайных очевидцев. Доски и ящики стояли посреди комнаты, накрытые прозрачным полиэтиленом, а стены были усеяны непонятными дырами правильной формы. Из дальних комнат слышались чьи-то голоса и звуки перемещаемых по полу предметов. Стоило Арсену повернуться на девяносто градусов и сделав несколько шагов к двери, заглянуть внутрь через пыльную стеклянную витрину — и у них обоих не осталось бы никакого иного выбора, кроме как решить все сейчас, в пропахшем краской помещении будущей кальянной.
Руслан знал, что Арсен выстрелит не задумываясь, но сможет ли выстрелить он сам? Руслан переводил взгляд то на капитана, то на пистолет, словно бы кто-то из них мог дать ему ответ на этот вопрос. Убить человека?
Руслан еще раз посмотрел через витрину.
За то, что он любит девушку его мечты? За то, что она любит его?
Арсен выпрямился и стал отряхивать брюки.
Убить за то, что он скорбел о друге? За погоны, которые он носит?
Капитан вынул из кармана мобильный и прижал его к уху.
Или всадить в него пулю за то, что он был готов убить его на лестничном пролете того гребаного отеля? Неужели ненависть настолько сильна, что не даст истине промолвить и слова?
Арсен выругался, и сунул телефон обратно в карман.
