Все в голове Руслана спуталось в один разноцветный клубок, который теперь невозможно было распутать. Борясь со злом, капитан готов убить его. А он, негодяй и преступник в глазах обычных людей, он бы никогда не смог выстрелить даже в своего самого заклятого врага.
Можно выстрелить в спину капитана здесь и сейчас, даже не вставая с места. Опустошить магазин, навсегда решив эту проблему, но что-то не подпускало его к этой границе между тем, кем он являлся и тем, кем он никогда не желал быть. Все дело в страхе? Неспособность творить зло — признак трусости или слабости духа? Любила ли Асель Арсена за его решимость и силу? За то, что он мог, не моргнув глазом, нашпиговать свинцом любого, кто встанет между ними? Этими ли критериями оценивалась любовь? Все превращалось в какую-то бессмыслицу. Руслан вытянул шею и еще раз взглянул на Арсена. Тот, по-прежнему, стоял посреди тротуара. На мгновение Руслана посетила мысль выйти на улицу и встретиться с ним лицом к лицу. Почему он должен прятаться, если ни в чем не виноват? С чего вдруг Арсен решил, что только он имеет право на Асель? С каких пор этот мент стал судьей, который определяет виновных и наказывает их? Руслан поднялся с места. Арсену осталось лишь обернуться. Руслан шагнул к двери и встал в проеме, не отводя глаз от выбритого затылка капитана, когда у того зазвенел мобильный.
После смерти Жомарта, из города бесследно убрались все представители криминальных боссов. Встречу перенесли на более удачное и безопасное для этого время и место. Ни у кого не оставалось сомнении в том, что внезапная смерть Кайрата и последовавшая за ней жестокая расправа над Жомартом в его собственном доме, были ничем иным, кроме как дерзкой заявкой пока неизвестного, но достаточно амбициозного смельчака, пытавшегося прорваться на самую верхушку власти, в обход сложившегося за многие годы порядка. Никто из боссов не пытался найти и свести с наглецом счеты, хотя, каждый понимал, что сделать это необходимо. Пусть пока все это не касалось их напрямую, но под косвенной угрозой находились все и сразу. Тем не менее, криминальный мир нуждался в передышке, прежде чем приступить к решительным действиям, и потому, мысли боссов были больше заняты безопасностью своих организации, нежели поиском и местью за смерть человека, служившего для них большой и непротекаемой крышей. В отличие от них, Байболат, наравне с Ерланом находившийся ближе всех к центру событии, видел, в имевшей место дестабилизации, единственный и почти стопроцентный шанс. Он жаждал войны. Слишком озабоченные своими страхами и занятые попыткой уберечь свои владения боссы других регионов не могли помешать ему в осуществлении своих планов. Подмяв под себя наследие Кайрата и избавившись от Ерлана, прежде, чем это сделает таинственный убийца, он отхватит кусок торта больше, чем это смогут другие. Именно поэтому, Байболат стал ломать голову над новой стратегией войны с Ерланом. Ерлан же, наслаждаясь неожиданно подвернувшейся удаче, проводил свои дни в веселых развлечениях и похоже был вполне доволен тем, что с его плеч спал груз ответственности за встречу всех боссов. Вероятные попытки семьи Кайрата претендовать на доли от сколоченной им империи, нисколько его не тревожили. Никто из сыновей и зятьев Кайрата не обладал ничем таким, что можно противопоставить ему. Более того, Ерлан сам имел виды на то, что принадлежало им по праву. Он отправил одного из своих парней к Айгерим, строго наказав сделать все, что в его силах, чтобы приволочь девушку на свидание в конце недели. Мысль о ее законном муже виделась слишком мелочной, чтобы заморачиваться над ней. Заранее заказав столик в излюбленном Бельведере и велев приготовить лучший номер в отеле, где уже не состоится сходка криминальных авторитетов, Ерлан упивался уверенностью в своем успехе. Его коробила мысль о том, что он уделяет слишком много внимания и времени женщине, с которой хочет только переспать. Но, Айгерим слишком долго была тем запретным плодом, вкус которого он искал в каждой девушке, по собственной воле или по принуждению побывавшей в его постели, и так и не нашел его. Ерлан хотел впечатлить ее. Это чувство — новое и оттого не совсем приятное. Так или иначе, он знал, что получит свое, но одного лишь физического наслаждения ему вдруг показалось недостаточно. Он хотел больше. Она должна оказаться несчастной, а сердце ее разбитым, когда он насладится этой любовью и пресытится ею.
— Ерла, ты не занят? — отвлек Ерлана знакомый голос.
Повернувшись в офисном кресле, он увидел Нуржана, стоявшего на пороге кабинета.
— Что, Нуржик?
— Не занят?
— Говори уже, что заладил?!
— Байболат хочет встречи.
Некоторое время Ерлан молча смотрел на Нуржана, а затем широко улыбнулся и почти бесшумно зааплодировал.
— Умереть ему не терпится? — соглашаясь со своим же замечанием, Ерлан закивал. — Садись, что стоишь как пень.
