– Я думаю, – глубокомысленно изрекла Тамара Сергеевна, – как раз сейчас бухгалтерия и докладывает директору о вашем визите.
– Ну и надо сходить к Борису Львовичу, – высказалась Татьяна Владимировна – Не может же быть так всё несправедливо!
– Да всё он знает, всё равно без его приказа зарплата никому не начисляется, – махнула рукой Тамара Сергеевна.
– Всё равно надо в администрацию сходить, – сказала молчавшая до сих пор Наталья Наумовна. – И нельзя посылать туда только двух человек, нужна делегация.
– Правильно, надо пойти всем, вместе не так страшно, – загорелась Ленина.
Последний вариант понравился всем. Конечно, бодаться с начальством в одиночку – дело неблагодарное.
Женщины решили ковать железо, пока горячо. Они отправили Ленину гонцом в «предбанник» директора, и она записалась на личный приём к директору от имени преподавателей на ближайший вторник. Взбудораженные, но довольные дамы разошлись и стали ждать встречи с директором.
Существует неписаный закон: всё, чего очень сильно ждёшь и на что возлагаешь большие надежды, чаще всего заканчивается полным пшиком.
Когда наступил вторник и дело дошло до похода к директору, так уж получилось, что часть преподавателей не смогла туда явиться. Состав делегации существенно сократился с восьми до трёх человек, остались самые храбрые и недальновидные – Полина, Ленина и Наталья.
Бориса Львовича бухгалтерия уже, конечно, предупредила, а значит, вооружила. Самым главным его оружием являлось разрешение от управления образования на экономический эксперимент с бригадной формой оплаты труда мастеров в училище, но на преподавателей это разрешение не распространялось. Документов директор делегации не показал, но само упоминание им управления предполагало более осторожное поведение преподавателей.
К сожалению, считается неприличным обсуждать чужую зарплату, особенно вашего непосредственного начальника. Почему-то простой работник не должен задавать вопросов о зарплате других людей, выяснять истинное положение материальных дел себя и окружающих работников. Эта неловкость просто витала в воздухе директорского кабинета и показывала пришедшим педагогам, что надо по-прежнему продолжать работать почти бесплатно. С другой стороны, изменить почасовые ставки преподавателей и их оплату директор училища не мог, и это понимали все присутствующие. Борис Львович так назидательно и сказал им:
– Для мастеров мы смогли кое-что сделать в плане материального поощрения, вот мы и делаем, опираясь на новые экономические формы. Вам надо радоваться за ваших коллег, а не завидовать им чёрной завистью! Коллеги, где ваша толерантность?
– Мы достаточно толерантны, – выразила общее мнение Наталья Наумовна. – Но, если следовать таким правилам, мы всегда будем получать за свою работу в несколько раз меньше.
– Это просто несправедливо! – эмоционально высказалась Ленина.
– А в России справедливость никогда не учитывают, но все про неё помнят, – продолжила Наталья Наумовна.
Полина пока помалкивала, достаточно одного её присутствия, всем и так понятно, что эту компанию сюда привела именно она.
Борис Львович всех внимательно выслушал, но последнее слово оставил за собой:
– У нас началась перестройка, мы выходим на новые рубежи рынка, нам надо не только об этом говорить, но и следовать этим принципам, что мы и делаем. Да, пока это касается только части коллектива.
Куда ни кинь, а преподаватели, по авторитетному мнению администрации, зря полезли в эту кухню. Записавшиеся на приём к директору, вышли из его кабинета притихшие и задумчивые.
– Я, конечно, предполагала, что поход может быть неприятным, но чтобы всё было так мерзко! – неожиданно высказалась химичка.
Остальные участники встречи молча с ней согласились, никому из них не хотелось рассказывать о результатах беседы и что-то докладывать остальным и, тем более, обсуждать детали. Особенно обсуждать это с теми, кто под разными предлогами решил не соваться к начальству.
– А давайте-ка отправимся по домам, – предложила Полина.
– И что, никому ничего не расскажем? – удивилась Ленина.
– Настроение не то. Захотят – узнают, спросят.
На следующий день к ним, конечно, приставали с расспросами, но трое смелых не стали ничего подробно рассказывать, и так стало понятно, что поход к начальству никаких результатов не дал. Преподаватели чувствовали себя несколько разочарованными, но что делать дальше, не знали, да и многие просто побаивались настаивать на своём после беседы с директором.
Тем временем приближался праздник – 7 ноября. Во времена перестройки этот праздник ещё не успели отменить и заменить на непонятную дату – 4 ноября. Праздник 7 ноября относился к официальным, но он «сидел в печёнках» в хорошем смысле этого слова со школьных лет. Его всегда ждали: конец первой четверти, каникулы, демонстрация, парад, несколько выходных дней, застолье.
