А я и не думал отказываться.
Девятнадцатилетний боснийский серб Гаврило Принцип был невзрачен, худ, невысок. Голубые глаза смотрели на мир с тоской — угасающий от неизлечимого туберкулёза студент ничего хорошего уже не ждал и надеялся лишь совершить перед смертью нечто большое и яркое, а лучше великое. Такое, чтобы и через века помнили Принципа, чтобы короткая жизнь оказалась прожита не зря… Убивая австрийского эрцгерцога Фердинанда и жену его Софию, Гаврило истово верил, что казнь высокопоставленных особ обессмертит его, бросающего на алтарь национальной свободы свою молодую никчёмную жизнь.
И ведь как в воду глядел! Выстрелы Принципа, грянувшие в Сараево 28 июня 1914 года, стали прологом небывалой военной бури…
Как же получилось, что юнец, мелкий человечишка, совершенная дрянь сдетонировал Первую мировую войну? Но ведь и песчинка, брошенная на заснеженный склон, может вызвать лавину. Тут главное — правильно бросить… Принцип был всего лишь ничтожной марионеткой в руках старших товарищей-террористов из тайной сербской организации «Чёрная рука», а та, в свою очередь, контролировалась секретной службой Великобритании.
Не жалея щёк, англичане раздули пламя военного пожара. А потом виртуозно разыграли подлую, кровавую партитуру Первой мировой. В итоге гиганты Россия и Германия сокрушили друг друга, похоронив под обломками своих империй и Австро-Венгрию. Бремя экономического диктата Англии тяжко лёгло на весь континент — уже беспрепятственно. На запах крови и денег в Европу потянулась и набирающая хищную силу Америка…
Мог ли всё это предвидеть Николай Второй? Обязан был. Но с миссией народоправителя и хозяина земли Русской не справился. Полез воевать за Сербию, забыв пророческий завет великого отца: «Все Балканы не стоят жизни одного русского солдата». Но то отец… А сын ввязал Россию в войну за чужие интересы, тем самым погубив империю и себя. Последний гвоздь в крышку гроба вбил милый кузен Джорджи, отказавшийся принять Николая с семьёй в Великобритании, хотя Временное правительство во главе с Керенским отъезд Романовых разрешило.
А как сложились судьбы наших героев, захваченных военно-революционным ураганом?
Великий князь Александр Михайлович в годы войны исполнял обязанности шефа российских военно-воздушных сил при Верховном главнокомандующем и многое сделал для развития отечественного воздушного флота. После Октябрьской революции уехал во Францию, где и скончался в 1933 году, оставив интереснейшие мемуары.
Дарья Себрякова эмигрировала в Англию сразу после Февральской революции. Перед этим практичная вдова профессора успела выгодно продать завещанную ей недвижимость и покинула родину с набитым карманом. Освоившись в Лондоне, Дарья приглядела, а потом и женила на себе влиятельного баронета, оказавшегося редким занудой и скрягой. Свою бездетную скучную жизнь бывшая Себрякова завершила в 1965 году, уйдя в возрасте восьмидесяти лет. К тому времени от былой красоты не осталось и следа.
Евгений Зароков был осуждён за эсеровскую деятельность на десять каторжных лет с последующей пятилетней ссылкой, однако вышел досрочно, после Февральской революции, освободившей политических заключённых. Вернувшись в Петроград, Зароков с головой окунулся в партийные дела. Октябрьский переворот он встретил видным социалистом-революционером, и пока эсеры сотрудничали с большевиками, успел занять хороший пост в Народном комиссариате просвещения. Фактически руководившая наркоматом Крупская благоволила бывшему профессору. Под крылом Надежды Константиновны Зароков успешно жил и работал двадцать лет и даже вступил в коммунистическую партию. Но в 1939 году вдова Ленина скоропостижно скончалась. Вскоре после этого Евгению Ильичу во время одной из партийных чисток припомнили его эсеровское прошлое. Последовал арест, скорый суд, расстрел — словом, бывший Казанова разделил судьбу многочисленных жертв эпохи.
Военный контрразведчик полковник Кирилл Ульянов с честью прошёл всю войну, а погиб, можно сказать, нелепо. Направленный успокоить волнение в одной из частей Петроградского гарнизона, Кирилл Сергеевич был убит взбунтовавшимися солдатами, с которыми хорошо поработали большевистские агитаторы. Ему было всего пятьдесят… Годом раньше, во время Брусиловского прорыва, погиб его сын Александр, успевший дослужиться лишь до поручика.
Благополучнее сложилась судьба Дмитрия Морохина, если, конечно, слово «благополучно» здесь уместно.
После большевистского переворота Дмитрий Петрович, в общем, не пострадал. Молодая советская милиция остро нуждалась в профессионалах. Его пригласили работать, и он согласился, потому что ничего другого делать не умел и не любил. Превосходный следователь Морохин успешно раскрывал преступления, а также учил ремеслу сыщиков-неумех. Завидные результаты и всеобщее уважение спасли Дмитрия Петровича во время террора и чисток. Буржуазное происхождение и службу в царской полиции ему просто-напросто негласно простили.
