— Совершенно верно, появился я у вас не случайно. Требовалось, чтобы человек, уполномоченный клубом, участвовал в расследовании, помогал в поиске убийцы и, главное, исподволь направлял следователя на поиск записок. Следователем по делу стали вы. А человеком от клуба — я.
— Почему именно вы?
— Александр Михайлович знает меня ещё по Русско-японской войне. К тому же я служу в контрразведке и оперативно-следственный опыт имею. Великий князь договорился с моим начальством, чтобы меня временно откомандировали для участия в расследовании. Предлог был вполне благовидный: погиб личный биограф царского дома, и в высших кругах желают, чтобы полицейское следствие было усилено представителем специальной службы.
Вскочив, Морохин принялся по обыкновению шагать по кабинету, искоса поглядывая на меня. Лишь бы не обиделся… Всё же, как ни крути, все эти недели я в чём-то его обманывал.
— Так вы всё знали и молчали? — сказал наконец Морохин, останавливаясь.
— Да помилуйте! Мне была известна лишь подоплёка дела в части записок Палена, не больше, и я эти сведения частями вам излагал. Всё остальное — фигуру Демона, участие Зарокова, предательство Говорова и так далее — мы вычислили вместе. Главным образом, конечно, вы, а я лишь помогал. Но вместе. — Встав, я положил руку ему на плечо. — Не сердитесь, Дмитрий Петрович. Свою связь с клубом и великим князем я, конечно, от вас таил. Но иначе, по ситуации, было невозможно. Во всём прочем я старался быть вам полезным… да просто быть надёжным товарищем. Во всяком случае, вы для меня стали именно таким.
Морохин широко улыбнулся, и у меня отлегло от сердца.
— И вовсе я не сержусь, с чего вы взяли, — проворчал он, крепко пожимая руку.
Славный человек Дмитрий Петрович… После смерти жены я замкнулся в себе и с людьми схожусь трудно. Однако Морохин вошёл в мою жизнь просто и естественно, словно знакомы невесть сколько. Как жаль, что теперь уж и не знаю, когда увидимся. Слишком далеко от Владивостока до Санкт-Петербурга.
— Ну, вот вроде и разобрались, — пробормотал Морохин словно сам себе. Перевёл взгляд на меня. — А то ведь я с первых дней чувствовал с вашей стороны какое-то умолчание, подозревал какие-то подводные камни…
— В вашей проницательности я и не сомневался.
— Но постойте! — спохватился Морохин. — А что же теперь? Великий князь от своего плана отказался?
— Вернее сказать, план провалился. Себрякова нет, записки Палена оказались в руках у императора. Он, кстати, их сжёг на глазах великого князя.
— Не удивлён, — сказал Морохин, помедлив.
— Но дело не в этом. В конце концов копия записок у меня есть… Дело в том, что император взбешён. С одной стороны, через Георга Пятого «Интеллидженс сервис» передала ему сведения о подготовке публикации скандального документа. С другой, охрана выявила и передала императору список лиц, входящих в неофициальный антибританский клуб. И Николай его фактически раздавил.
— Каким образом?
— Организационным. Великий князь взят под политический надзор. Других членов клуба в ближайшие дни ожидают отставки, разжалования, лишение наград и прочие репрессии. — Я усмехнулся и, боюсь, усмешка вышла тоскливой. — А ведь император ещё не знает, что кроме записок в публикации было бы много чего ещё… Так или иначе, в этой ситуации работа над «Чёрной книгой» закончена.
Повисла пауза. Потом Морохин глубоко вздохнул.
— Невероятно жаль…
— Да я ведь и сам скоропостижно уезжаю на край империи вовсе не случайно. Второго дня Спиридович беседовал и со мной.
— Да что вы? — поразился Морохин. — Наш пострел везде поспел… О чём же он говорил?
— Примерно о том же, что и с вами. Мне, правда, повышения не предлагал, — уточнил я не без иронии. — Взял честное слово, что о записках Палена я распространяться не буду. А потом, видимо, дал команду моему начальству на всякий случай перевести Ульянова подальше, куда Макар телят не гонял, — там пусть болтает, если что. А тем куда деваться…
Морохин крепко почесал в затылке и выругался.
— М-да… А знаете что, Кирилл Сергеевич? Спиридович оставил мне номер своего телефона. Я сейчас ему позвоню и попрошу, чтобы вас не переводили. Мол, ещё можете понадобиться как участник следствия…
Я сделал отрицательный жест.
— От души благодарен, Дмитрий Петрович, но не надо. Мотивировка слабая, а наши дружеские отношения к делу не пришьёшь. К тому же в кругах Спиридовича категория дружбы вообще не в ходу… Я ведь Владивостока не боюсь. Всюду люди, и дел по моей линии там по горло. Да я уже там и служил.
— Чёрт знает что такое!.. — Морохин посмотрел на меня растерянно. — Ну, вот как?.. Я сейчас про эту «Чёрную книгу» говорю. План провалился, а дальше что? Война-то если и не на пороге, так на горизонте. Неужто придётся воевать с Англией в одном окопе?
— В одном окопе, Дмитрий Петрович, Россия будет воевать с Францией и, может быть, с Сербией. А Британия возьмёт на себя общее руководство союзниками и вообще отделается малой кровью. Ну, дивиденды будет считать — куда ж англичанам без дивидендов-то… Тут мы с вами ничего изменить не можем.
— А что мы можем?
