— Конечно-конечно, не извольте беспокоиться. Великая честь — принимать в Твердыне столь доблестного и обходительного воина, не каждый день встретишь такого, — процедил сквозь зубы светловолосый сероглазый Льерт-ай.
— Оставь его… С самоуверенностью расставаться не так легко, — спокойно откликнулся седой. — Что ж, вина выпить — это можно. Идем, благородный Делхар ирайно-Кийт' ай.
— Жаль, Повелителя Воинов здесь нет, — сверкнул глазами черноволосый юноша, — не отделался бы так легко!..
— Не вмешивайся, Хоннар; вот получишь меч — тогда и говори. А ты, Тано, правда… уступи мне его ненадолго. Сдается мне, нам с благородным Делхаром есть что обсудить.
— Нет, Льерт-ай.
— Ну, почему же… — сдавленно проговорил Делхар, с трудом сдерживая закипающую ярость.
— Нет, — не повышая голоса, повторил седой, но короткое это слово прозвучало так властно, что спорить больше не стал никто. — А все ваши разногласия вы вполне можете выяснить за чашей доброго вина.
…Первый кубок выпили в мрачном молчании. После второго напряжение несколько ослабело; после третьего черные воины уже казались Делхару отличными парнями («Ну и забористое же вино тут у них!..»), о чем он не замедлил им сообщить — правда, к некоторому его разочарованию, известие это в восторг никого не привело, но смотрели на него, по крайней мере, уже без прежней холодной враждебности. Только зеленоглазый Хоннар все еще хмурился.
Седовласый перчаток не снял почему-то и за столом. Пил он с выражением какого-то мрачного интереса на лице, словно любопытно было, что с ним будет, — и, судя по всему, не пьянел совершенно. Уже Льерт-ай завел малопонятный Делхару разговор о различных взглядах на устройство мироздания со смуглолицым Тирнаном, а узкоглазый невысокий воин, чьего имени Делхар так и не сумел запомнить, обсуждал с широкоплечим Ахтаниром различные приемы боя — словом, застолье как застолье… Только Хоннар, тихо подойдя к седовласому, спросил растерянно:
— Тано, зачем ты это делаешь?
Тот, медленно обернувшись, посмотрел на юношу да так ничего и не ответил. Он вообще все время молчал, а странные его светлые глаза, словно бы пеплом, подернулись непонятной тоской.
— Хрш… хр… храшо тут у вас, — заплетающимся языком проговорил Делхар. — Я б того… остался даже… Одно худо: баб тут у вас нет. Как ж без их-то… Вот ты, — он махнул рукой с пустым кубком в сторону седого, — скажи мне: у т-тебя баба есть?
— Что?..
— Баба, грю, есть у тебя?
— Нет. Я один, — сказано было со спокойной горечью, словно тот, кого называли —
— А че так? Парень ты того… хоть куда…
— Я сказал — нет. Оставим этот разговор.
Делхар похлопал глазами; на его лице отразилась какая-то смутная мысль, сначала приведшая его в растерянность, а потом, как видно, рассмешившая:
— Ты че… — он прыснул и примерился было хлопнуть седого по плечу; тот отстранился, — че… не можешь, что ли?..
И мгновением позже осознал, что рука в черной перчатке сжимает отвороты его куртки, что ноги его по какой-то непонятной причине не достают до пола, — и близко-близко увидел ледяные яростные глаза седовласого. Тот одним движением отшвырнул человека в кресло и прорычал:
— Я сказал — замолчи!
В зале повисло напряженное молчание. Седовласый стоял у окна, ни на кого не глядя; прежним ровным тихим голосом без тени теплоты проговорил:
— Вы, молодой человек, забываетесь. Вы преступаете рамки приличий.
Делхар потряс головой, почти трезвея, ошеломленный этой внезапной вспышкой:
— Ты… того, ты меня прости… вот же, видишь ты… хорошего человека обидел…
Он огляделся, ища поддержки у воинов, и в это время услышал спокойное:
— Я не человек.
— Тоись… к-как это?
— Так. Как видно, игра затянулась. Что ж, достойный Делхар, можете теперь рассказывать, что вы пили с самим Владыкой Севера — кажется, у вас меня называют так? Мне, конечно, весьма лестно…
— Ну, парень, и здоров же ты заливать!..
— Молодой человек, прошу простить меня, но, в конце концов, я на несколько тысяч лет старше вас, и это дает мне право на некоторую толику уважения с вашей стороны… возможно.
— Да ну, парень… слышь, не морочь мне башку, че ты… человек как человек… ну, сболтнул я с пьяных глаз, с кем не бывает…
— Тано, — странным голосом спросил Хоннар, — и ты что, после всего этого его здесь оставишь?
— Пускай остается, если захочет, — устало сказал седой. — Человек как человек. Пить только не умеет.
…На рассвете Делхар проснулся мгновенно, словно толкнул его кто. На пороге его комнаты стоял, пристально его разглядывая, давешний зеленоглазый юноша, Хоннар.
— Тебе здесь чего? — настороженно поинтересовался Делхар.
— Тано просил показать тебе Твердыню, — похоже, Хоннару поручение особой радости не доставляло. — Это долго. Идем, поешь сначала.
— …Здесь библиотека.
— Чего?
— У вас что, летописей нет?
Делхар нахмурился, соображая. Зеленоглазый Хоннар поспешил ему на выручку:
— Читать и писать умеют у вас? Записывают историю вашего народа?
— А! — просиял Делхар. — Нет. У нас песни слагают. Такие песни!.. Хочешь, спою?
