— Нет-нет-нет, — Хоннар впервые улыбнулся. — Только не здесь. Помешаем людям. Но я все рассказываю — а ты ни о чем не спрашиваешь…
— Угу. Я все узнать хотел: вот ты все говоришь — учитель, учитель… Но «учитель» — ремесло разве? Кузнец — понимаю: учит ковать металл, мечи делать, наконечники стрел, чаши для пира. Воин — понимаю: учит сражаться, чтобы врага убить и выжить самому. Охотник — стрелять из лука, ходить бесшумно, читать следы, выслеживать добычу. Лекарь — в травах разбираться, лечить раны и хвори. Он — чему тебя научил?
Хоннар растерянно улыбнулся и пожал плечами:
— Он просто — есть.
— Ну и что с того? Я вот тоже есть; нет, что ли?
— Ты — другое. Он умеет все, о чем ты говорил, но мы учимся у него другому. Понимаешь, я сейчас буду искать слова, но это все будет не то…
— А ты попробуй. Растолкуй мне — уж коли вы все тут мудрые такие!..
— Хорошо. Он учит быть собой. Мыслить. Творить. Не что-то делать — творить. Понимать. Слушать и слышать.
Досадливо поморщился, тряхнул головой:
— Пойми, Делхар, это объяснить нельзя. И никто здесь не скажет тебе большего, чем я. Он просто — есть. И он — наш Учитель. Для всех, кто есть в Твердыне. И каждый из нас — его ученик. Вот и все. Все мы — таэро-ири…
Он взял с полки книгу, перевернул несколько страниц.
— Вот, нашел! Слушай:
Делхар поскреб в затылке:
— Чудно… Чудной вы тут народ, непонятный. Слышь, а меня он учить станет?
— Чему?
— Ясное дело, драться!
— А зачем?
Делхар опешил даже:
— Ну, как же… Оно дело понятное: никто меня победить не сможет, вождем буду, великим воином…
Юноша сдвинул брови:
— Здесь так не принято, Делхар. Сюда приходят не ради себя… Дар человека должен служить не ему самому…
— Ты сам-то кто будешь? — прищурился Делхар.
— Я? Воин Слова, таир'энн'айно… летописец.
— Да нет! Роду ты какого?
— Хоннар эр'Лхор, старший сын вождя клана Волка… а что?
На лице Делхара возникло выражение настолько странное, что юноша рассмеялся:
— Ладно, пойдем лучше в мастерские. Сам посмотришь, что тут у нас и как. Может, тарно-ири лучше тебе объяснят, чем я… Тэнаар иро-Бъорг с тобой поговорит.
— Тоже сын вождя?
— Нет… это обычай, я расскажу тебе потом. Идем.
… — И что, ты — тоже воин?
— Я — воин Свершения. Мастер Чаши, — сказано было с гордостью, Делхару не слишком понятной.
— Это, то есть, как?
— Это, то есть, — усмехнулся мастер, — чаши я делаю.
— Только чаши? И ничего больше?
— Нет, почему… и меч могу сделать, и доспех, и плуг сработать, и ожерелье… А чаши все-таки больше люблю. Думаешь, чаша не так важна?
Делхар пожал плечами:
— По мне, было бы вино доброе да люди хорошие — любая сойдет.
— Оно верно, да все-таки… Вот, смотри.
Мастер, усмехаясь в усы, снял с полки небольшую чашу, скорее даже кубок — совсем простой, только вставки из золотисто-зеленого камня да темно-золотой побег плюща взбирается по тонкой ножке, обвивает чашу по краю.
— Ну… красиво, конечно, не спорю…
— Красиво! — мастер расхохотался. — Да ты вина налей — вот, держи флягу — и выпей!
Делхар так и сделал, хмурясь в недоумении. Замер, прислушиваясь удивленно; откуда-то из глубины души поднималась весенняя звонкая радость — он улыбнулся — потом рассмеялся, тряхнул головой — плющ, обвивавший чашу, показался вдруг живым, вон даже росинки поблескивают…
— Хэй, ты что… ты в вино мне подмешал чего-то?
