— Глаза у тебя мамины, — вдруг произнесла она, засмотревшись.
— Я знаю, — рассмеялся Кирилл, внезапно вернувшись к своей мечте, которая выскочила неизвестно откуда, едва он перевел взгляд на чуть приоткрытые Миркины губы, которые она перестала прикусывать.
Удержаться Кирилл не смог — он резко прижал девушку к себе и дотронулся до губ, лизнув языком — теплые и пухлые. Мирослава не сопротивлялась, лишь слегка приподняла голову, приближая лицо. Кирилл осмелел, робко взяв губы Мирославы своими губами, прислушиваясь к себе…
Неловкое молчание длилось недолго…
Сердце Кирилла треснуло, как разбитое зеркало, грудь полыхнула огнем. Он решил, что лучше не молчать, а целовать объект вожделения, чтобы запомнить минуты наслаждения так же ярко, как чувствовал. Остановиться он уже не мог — горячие сладкие губы и нежная кожа, и руки, обвивающие его талию — Кирилл таял, обращаясь в сгусток томительного ожидания, и дал бы съесть себя, закажи его Мирка на обед.
— Кирилл, стоп! Остановись! Мы что делаем?! — Мирка схватилась за голову, отступив шага на два.
— Целуемся, — предупредительно вежливо заметил Кирилл, разом выплывая из своего необычного состояния, в котором пребывал. — Кстати, у меня это впервые… Мне понравилось.
— На этом закончим, — испытующе взглянув на него, потребовала Мирка. — Это черт знает что! Не похоже, что ты не целовался раньше!
— Я на помидорах тренировался! — засмеялся Кирилл. Он притянул Мирку и поправил ее волосы. — Клянусь! Ладно, поехали, а то нам ничего не достанется. Ну, согласись, ты пережила со мной, лучший момент твоей жизни?! — Кирилл завел мотоцикл, хитро прищуриваясь.
— Кир, это вообще не обсуждается! — смутилась Мирка, усаживаясь позади. — Пора уже взрослеть!
— А я о чем? — всплеснул Кирилл руками. — Ну не ты, так другая, а потом сохнуть будем… Я-то точно не забуду, такое не забывают!
— Забудешь, — взгрустнула Мирка. — Все забывают. Я, например, не помню.
— Значит, парень был не тот! — успокоил себя Кирилл.
Рассвет наступил быстро. Часть ребят и девушек разъехались еще раньше, когда было темно. Часть внезапно решила встретить восход с Кириллом и Мирославой, рассаживаясь рядами на вершине горы, куда добрались, когда уже солнце высунулось багряным краем над горизонтом, окрасив его в огненные цвета. И тут же утонуло в поднявшихся от горизонта вместе с солнцем розовых и алых облаках. Но немного времени спустя облака рассеялись, оставив небо чистым, с глубокой лазурной синевой, оставив желтое солнце одиноко катиться по небосводу.
Черемушки с вершины казались миражом, затянутые туманом от реки. И такое же Захарово в другой стороне, еще скрытое тенью гор. Вид с горы был удивительно умиротворенный — сотни гектаров нехоженого дикого леса, поля вдоль дороги, серо-голубая лента реки, в бликах на перекатах, и озеро, к которому стекались горные речушки перед тем, как стать рекой. И луга, то синие от дикой герани и люпина, то желтые от купальницы и зверобоя, то розовые от иван-чая и зарослей шиповника, то белые от ромашки, то пестрые со всеми видами растений, которые сохранились только здесь. Кто-то уже проснулся, по дороге проехала сначала одна машина, потом другая, развозившие доярок и пастухов на летние гурты, рыбаки на моторных лодках торопились к озеру, чтобы в законный выходной порыбачить, а следом егеря и рыбнадзор на катере, чтобы поохотится на браконьеров.
На всякий случай Кирилл позвонил матери и сообщил, что с ним все в порядке, и он задержится еще ненадолго, чтобы показать своей девушке капище и пещеру. После этого остальные ребята засобирались, прощаясь с Кириллом, оставив их с Мирославой наедине.
— Не стоило называть меня своей девушкой, — расстроилась Мирослава. — Если твоя мать узнает! — она в ужасе покачала головой.
— Напротив, все идет по плану, — обнадежил ее Кирилл, помогая подняться и направляясь в подножие со стороны реки.
Спускались долго. К капищу в прошлый раз добрались по реке, остановившись у каменного выступа, от которого вверх вели едва приметные полуразрушенные ступени. По берегу к тому же вела тропинка, бывшая раньше дорогой, засыпанная щебнем. С этой стороны склон густо порос соснами, и вырастали на пути скалы. С тяжелым рюкзаком за спиной, Кирилл не всегда успевал поддержать Мирославу, которая сняла туфли на каблуке и топала по усыпанной хвоей земле и острым камням босиком.
— Нет, это не стоило того, чтобы лезть через бурелом! Кажется, я порвала брюки!
