Казимир Мочарский, приговоренный к пожизненному заключению.
(Статья 2 Декрета от 31 августа 1944 г.)
Штум, Центральная тюрьма 23 февраля 1955 года.
Верховный Трибунал палаты по уголовным делам Дело: III К 161/52.
В связи с запросом о пересмотре дела и подачей апелляции моими адвокатами (…) заявляю:
За время расследования, порученного офицеру бывшего Министерства общественной безопасности, в период с 9 января 1949 года по 6 июня 1951 года я был подвергнут сорока девяти видам издевательств и пыток, среди которых особо отмечаю следующие:
1. Удары резиновой дубинкой по особо чувствительным местам (переносица, подбородок, слюнные железы, выступающие части тела, такие, как лопатки).
2. Удары резиновыми кнутами по внешним сторонам стоп с упором на большие пальцы — очень болезненный прием.
3. Удары резиновой дубинкой по пяткам (10 ударов по каждой пятке несколько раз в день).
4. Вырывание волос на висках и на затылке («ощипывание гуся»), а также из бороды, на груди, в области промежности и половых органов.
5. Прижигание сигаретами губ и глаз.
6. Нанесение ожогов на пальцы обеих рук.
7. Лишение сна: в течение семи-девяти дней заключенного держат в стоячем положении в темном карцере и беспрестанно будят пощечинами (…). Такая пытка, прозванная судебными следователями «пляж» или «Закопане»[82], доводит человека до состояния, близкого к помешательству, — начинается психическое расстройство: обман зрения, слуха — подобный эффект достигается при приеме мескалина или других галлюциногенов.
К тому же следует отметить, что в течение шести лет и трех месяцев меня не выпускали на прогулку. За два года и три месяца я ни разу не принял ванну; около четырех с половиной лет я находился в строгой изоляции, не имея ни малейшей возможности контактировать с внешним миром (никаких новостей от моей семьи, ни писем, ни книг, ни газет и т. д.).
Описанные здесь мучения и пытки были применены с целью запугать меня и вырвать показания, не соответствующие действительности, необходимые лишь для подтверждения линии следствия и заранее сфабрикованных обвинений. Среди исполнителей могу назвать подполковника Луша Юзефа, майора Каскевича Ежи и капитана Химчака Эугенюша.
Действовали они по приказу полковников Розанского и Фейгина, сам заместитель министра, генерал Ромковский, 30 ноября 1948 года в присутствии полковника Розанского пообещал мне устроить адское следствие и слово свое сдержал…»
