После Пражского переворота и изгнания из международного движения Тито в странах Восточного блока происходят примерно одни и те же социальные трансформации: поглощение коммунистическими партиями партий социалистических с последующим формированием (де-юре или де-факто) однопартийной системы, полная централизация управления экономикой, ускоренная индустриализация по модели сталинских пятилеток, коллективизация земельных хозяйств, усиление антирелигиозной борьбы и т. п. Массовый террор, разрастаясь вширь, становится привычным явлением.
В 1945–1947 годы тысячи людей, не связанных с оппозицией, ни с легальной, ни с нелегальной, все же оказываются в числе жертв «усмирений» и «превентивных мер», хотя в принципе репрессивная машина развернута против конкретных активных противников ПРП (Польская рабочая партия)[83]. После 1948 года перед органами госбезопасности ставится новая задача: держать в страхе и подчинении общество в целом, включая и слои, более или менее усердно поддерживающие режим. Запугивание приобретает глобальный характер, любой гражданин может стать «объектом разработки», а значит, и жертвой службы госбезопасности. Важно заметить, что репрессиям с равным успехом подвергается также руководство компартии и государства. Некоторые функционеры высших звеньев госбезопасности уже в 1947 году выступают с призывами «усилить революционную бдительность», однако главным направлением деятельности органов госбезопасности этот призыв становится лишь летом 1948 года, соединившись со сталинским тезисом об «усилении классовой борьбы».
Отправной точкой стал конфликт с Тито — для Центральной и Восточной Европы неприятие его взглядов было аналогично борьбе с троцкизмом в СССР. В Польше подобное явление возникло в виде «критики правого националистического уклона» и в августе — сентябре 1948 года было конкретизировано применительно к Генеральному секретарю ЦК ПРП Владиславу Гомулке. Первые аресты в сеАдине октября еще не затрагивали ближайшего окружения Гомулки, однако те, кто был знаком со знаменитыми московскими процессами 30-х годов, прекрасно понимали, что в скором времени волна репрессий докатится до самой верхушки аппарата.
На фоне общей картины террора акции, направленные против коммунистов как таковых, в пропорциональном отношении незначительны, тем не менее, их рассмотрение заслуживает внимания. В Польше число жертв-коммунистов относительно невелико. В поисках подпольной «шпионской и диверсионной» организации органы госбезопасности сосредоточили свое внимание на командном составе и прежде всего кадровых офицерах, служивших в армии еще до войны. В частности, в результате совместных действий МБП и военной разведки (ЖЗИ — Главное управление информации) были заключены в тюрьмы сотни офицеров, затем последовали судебные процессы, приговоры и расстрел двадцати человек. Исчезновение с политической арены Гомулки, арестованного вместе с несколькими сотнями партийных руководителей самых различных уровней, фначало, что настали времена полной незащищенности любого аппаратчика — и партийного, и сотрудника органов безопасности (несколько высших чинов госбезопасности тоже оказались за решеткой). Поскольку процесс мад Гомулкой — как, впрочем, и другие запланированные процессы — не саЯрялся, советизация Польши не была отмечена ни одним гщндиозным показательным процессом, подобным тем, что были устроены в Будапеште над Райком и в Праге над Сланским.
Начиная с 1949 года аппарат госбезопасности активно разрастался, и к 1952 году в его рядах насчитывалось около 34 000 сотрудников, лишь незначительная их часть была скомпрометирована в деле, получившем название «провокации в недрах рабочего движения». В данном случае речь шла о Департаменте X, где работало примерно сто человек. При Политбюро была сформирована Комиссия безопасности во главе с Болеславом Берутом (1892–1956). Ей были доверены самые важные судебные расследования, здесь определялись организационные принципы МБП и ЖЗИ, а также формулировались основные директивы.
