— Да я и сам-то, признаться, толком не знаю, внучек. Одни говорят — это так в древности молодого парня в жертву приносили, Великую Мать об урожае добром просили. Другие Кострому за Самого Ярилу почитают: Он, де, Сам Себя так в жертву приносит, чтобы потом вновь возродиться. А ещё говорят, будто Кострома — Сама Мать трав да рощений всяких, и как весне срок приходит лету место уступать, так помирает Она, Силу Свою всю без остатка Земле Родной отдав. Ну, а тело Её, что из трав зелёных сплетено, бабы мочат в реке, затем выносят в поле и там разрывают да на все четыре стороны размётывают — урожай богатый с приходом серпеня-месяца собрать чают... А может, и ещё что тут есть; что-то такое, чего людям-то и знать до поры не след. Я-то вот тоже в твои годы...
И — вот уже в который раз — рассказывает дед историю отрочества своего да юности ранней, о друзьях своих давнишних вспоминает. А отрок — глядит неотрывно в закат, алыми ранами пылающий, повзрослеть поскорее мечтает...
Слава Роду!
[2004]
...Тот, кто не помнит, как умирал в последний раз, не поймёт... Это — словно отблеск угасающей зари на раскрытой ладони, словно оборвавшийся вдруг шёпот листьев — рухнувшего дерева прощальный вскрик. Словно бы ты вдруг узнал о жизни что-то такое, из-за чего уже никогда не сможешь быть прежним... Оно — проступает наружу, звучит неясным гулом в ушах — пульсом в висках — в буйстве истомлённой летней жарой зелени, остролистых травах и разбивающихся о твои ладони каплях дождя — Имя Твоё, Мара. Во тьме Изначалья ещё не рождённая Вселенная созерцает Себя мерцающими спиралями Звёздных Очей — без желания, без страсти, без тоски по Забытому — бездонные Очи Твои, Мара. И — словно прикосновения рук любимой — струящийся шёлк отражений слюдяных озёр размытые очертанья поутру не созревших колосьев поющий прибой рассыпается златом и вдруг — всё застыло на миг — это Вечность взглянула в глаза там где времени нет серебрится Серпом Твоим, Мара, сквозь жизнь прорывается смерть эти блики Луны на воде и катится с горы колесом бесконечных подобий стрелой улетающий ввысь в это Вечное Небо ночных облаков и сплетаются змеи волос Твоих, Мара, ночь разорвана тусклой раной безмолвных видений таящихся в водах чудес где безмолвие Вельих Лугов ослепляющий Свет разрешит все сомнения всех неуклюжих раздумий тревог и терзаний и детских мечтаний о том что нас ждёт впереди — там, где в смерти рождается жизнь — Свет лучится с ладоней Твоих, Мара, Мара...
Слава Роду!
[2004]
...Шум битвы — звон железа и крики людей — всё будто затихло на миг, ушло куда-то вдаль... Лёгкий холодок по спине. И — этот
— Пока рука Моя не коснулась твоего плеча, твоя ладонь —
И звон железа остывает на холодных камнях...
Слава Роду!
[2004]
...Очертанья моста проступают сквозь мертвенно белый туман серебристым сиянием Звёздных Дорог расходящихся троп направлений путей ветви Древа у призрачных вод раздвигают прожилками листьев бегущие струи случайные капли застыли в полёте как будто бы времени нет эта встреча совсем не такая как ты представлял это всё уже видел ты будто оно где-то рядом за каждым туманом из самого детства и дальше дороги зовущие вдаль дивьи тропы в лесных лабиринтах спиралях замшелых камнях и кругах и пахучее зелье склонившихся ив над рекой твоей юности кроме последнего шага туда сквозь туман в эти белые дали манящих огней в каждой капле застывшей Всезрящие Очи Её этот Взгляд узнавал ты не раз его отблеск ловил в каждом брошенном взгляде смотрела Она и ты знал что твой срок не пришёл но теперь проступают всё явственнее очертанья моста и сквозь стену тумана всё ближе и ближе Её ослепительный Свет...
Слава Роду!
[2004]
Мать скрыла Лик Свой, и мы другими стали странно как чёрно-белой ночью всё замирает молчание стало ответом а может вопрос растворился в тиши... Кто знает?..
Слава Роду!
[
ГОЙ ТЫ МАРУШКА ЕСИ ГОСУДАРУШКА
БЛЕДНОЛИКАЯ ЕСИ ВЕЛИЧАВАЯ
В НОЩИ КОЩНАЯ А ВО ЗИМЕ ХЛАДНАЯ
