— Но она этого не знает, — произнёс Эрмикус, продолжая стоять. — Ты же собственными ушами слышал, что тебе сказала цыганка, будто вы с Хеленой отсутствовали здесь всего один час. Эта женщина наверно уже предупредила старуху, что мы вернулись.
— Что, так быстро? — пожал плечами парень, обводя взглядом присутствующих в небольшой комнатке людей. — Тогда давайте уйдём отсюда.
— Нет! — выкрикнул чародей, напугав этим криком Макса и Хелену, да так, что они вздрогнули от неожиданности.
— Это почему? — выдавила амазонка, через пару секунд и взяла за руку Эрмикуса.
— Если мы сейчас покинем церковь, то уже никогда не найдём Вильгельма, а возможно и Михаила, — вымолвил чародей.
— Эрмикус, ты уверен, что ведьма придёт сюда? — спросил Макс, взглянув в лицо чародея.
— Обязательно! — ответил Эрмикус, присаживаясь рядом с Максом на стул, — ведь ей нужна эта книга!
— А узнать, где она находиться, — добавила Хелена, опускаясь в единственное в комнатке кресло, — цыганка может только у тебя.
— Вот именно! — бросил чародей, — так что нам нужно приготовиться к этой встрече!
Глава 16
Вернувшись, Марта решила проверить, что делают гости в комнате Отца Игнасия.
Спустившись в подвал, она постучалась в дверь и стала ждать.
— Входите! — крикнул Максим, приготовившись к любой неожиданной встречи, ведь он не знал, кто с той стороны, — дверь открыта!
Марта не заставила себя долго ждать. Войдя в комнату, она окинула всех пристальным взглядом и заговорила:
— Вам что-нибудь принести перекусить?
— Если это вас не затруднит, — ответил Максим и поднялся.
— Тогда через пару минут я принесу вам жаркое из кролика и бутылочку красного вина, которое подходит к этому превосходному блюду. Отец Игнасий очень любил его.
— Почему любил? — спросил мужчина, пристально вглядываясь в цыганку, которая постоянно прятала своё лицо под платком, словно скрывая от чужих глаз, какой-то изъян.
— Если бы он был жив, то давно бы вернулся, а не заставлял всех переживать и нервничать, — выдавила из себя Марта и, резко развернувшись, вышла, притворив за собой дверь.
— Она точно что-то знает о Вильгельме, — почти шёпотов вымолвил Эрмикус, покосившись на дверь. — И ещё, друзья мои, ни в коем случае не пейте вина, в нём может быть яд или снотворное зелье.
— Как и в пище, которую нам предложили, — добавила амазонка.
— Подождите, — уставился на них парень, — а что мы тогда будем есть?
— Ничего! — бросил чародей. — Из рук этой женщины я ничего пробовать не стану! Потом где-нибудь в таверне перекусим, когда покинем эти стены.
— Эрмикус, — пояснил Максим, — в нашем мире уже давно нет таверн.
— А где тогда питаются люди?
— Дома! — произнёс Максим, — или в ресторане.
— Где? — уставился на парня чародей.
— Ресторан, это то же, что и таверна, — произнёс Максим и замолчал, к чему-то прислушиваясь.
— Что? — взглянула на него Хелена.
— Я слышу шаги, наверно возвращается …, — но он не успел закончить, в дверь вновь постучали.
— Входите! — бросил Максим.
Дверь медленно открылась и в комнату вошла женщина, неся в руках большой поднос, прикрытый чистой тряпицей.
— Приятного всем аппетита, — выдавила сквозь зубы Марта и, сдёрнув тряпицу, стала комкать её в руке. — Я оставлю вас, а потом вернусь и приберу здесь.
— Спасибо! — бросил Максим и прикрыл за цыганкой дверь.
Когда шаги её затихли, он обернулся и посмотрел на стол, где стоял поднос с едой и бутылкой красного вина.
Увидев, что у парня заходили желваки и потекли слюнки, от вида жаркого, от которого исходил пряный аромат, чародей бросил в его сторону:
— Я сказал, даже и не думай, прикасаться к этой пище!
— Но жрать то хочется, слышишь, как урчит в животе? — сглатывая слюни, промычал Максим.
— Потерпишь! — отодвигая поднос в сторону, выпалил Эрмикус.
***
Ближе к обеду в церковь вошла Сесилия и подозвала к себе Марту, которая стояла у окна и поглядывала на входную дверь.
— Как там наши гости? — прошептала старая цыганка, чтобы её никто не мог услышать из присутствующих в данный момент в церкви.
— Они в комнате Отца Игнасия, что в подвальном помещении, — по привычки назвав священника нынешним именем, ответила так же шёпотом женщина, поправив на голове платок, который вечно спадал на глаза.
— Ты всё правильно сделала, как я тебя учила?
— Да, я подсыпала сонное снадобье в вино и пищу, перед тем, как подать гостям. Если они покушали или хотя бы сделали несколько глотков вина, то уже давно крепко спят, как младенцы на груди у матери.
— Иди, проверь и убедись в своей правоте, а потом, скажешь об этом мне. Если они, действительно, спят, как ты говоришь, моя милая подруга, то мы спокойно заберем книгу и уйдём. А когда они проснутся, если только ты не переборщила с дозой, то мы уже будем далеко отсюда и им нас не найти.
— Сесилия, — поинтересовалась Марта, поглядывая в сторону незаметной двери, что сливалась со стеной, — а если они всё поняли или как-то догадались и не стали пробовать пищу, что тогда?
— Вот это ты и проверь сейчас. А если всё так, как ты сказала, то будем ждать удобного случая. Ведь пойми меня правильно Марта, в прямом противостоянии с ними, нам не справиться.
