Мне на секунду стало смешно. Сталкеры и полицейский спецназ готовятся совместными усилиями штурмовать полицейский участок, в котором засели местные коррупционеры.
Наверняка этот же спецназ участвовал в облавах на сталкеров. Так же, как и на совести сталкеров остались те из местных копов, что погибли в результате сопротивления при аресте. А теперь они вместе собираются штурмовать департамент полиции. Чтобы забрать оттуда оружие.
Не верилось мне, что только ради оружия лейтенант будет вести своих людей на штурм здания, набитого профессионалами.
– Ты идешь, Шон? – спросил у меня Дэнни, увидев, что я почему-то мешкаю.
– Иди, dog, я хочу перекинуться парой слов с лейтенантом, – ответил я парню.
Таверес достал из пачки очередную сигарету и закурил.
Я подошел к Тавересу, встал рядом с ним, посмотрел в окно и заговорил:
– Слушай, у меня вопрос. Ты вот говоришь, что это все ради оружия. Только стоит ли оно того?
– В смысле?
– Я хочу знать, в чем настоящая причина? Почему ты хочешь, чтобы мы взяли именно этот полицейский участок?
– Знаешь, а я, возможно, всегда мечтал о таком, – лейтенант кивнул на то, что происходит на улице. – Сейчас надо мной никто не стоит. И я могу творить правосудие так, как сам его понимаю. А в том департаменте работают очень плохие люди.
– И все? – Я посмотрел на окна небоскреба, стоящего напротив. Если бы кто-то захотел, то мог бы убить Тавереса одним выстрелом. Я сделал себе мысленную пометку о том, что нужно завесить чем-нибудь окна в помещении, которое нам выделили под жилье. – Ты просто хочешь убрать плохих людей? Может, скажешь правду?
– Было два молодых парня, – начал Таверес. – Родные братья. Старший пошел в полицейскую академию, а через три года младший – по его пятам. Оба попали в элитные подразделения BOPE, но в разные дивизионы. Старший к приходу младшего уже дослужился до сержанта и стал командовать звеном.
Я молчал, слушая исповедь Тавереса.
– Оба разбирали баррикады и арестовывали наркоторговцев. Только звено старшего брата честно сдавало наркотики в отдел вещественных доказательств, а звено младшего старательно припрятывало большую часть. А потом продавало. Младший был против, конечно, но поперек коллектива пойти не рискнул. Он писал ходатайства о переводе, но ничего не вышло. А потом решил настучать.
– Nigga… – Я сглотнул, не зная, что сказать и как поддержать человека, который сейчас выворачивал передо мной душу, заново переживая то, что случилось несколько лет назад. – Я все понял. Если тебе тяжело, то можешь не рассказывать.
– А потом его нашли мертвым, нашпигованного свинцом. Во время очередной зачистки. Как думаешь, почему я до сих пор лейтенант? – Он грустно улыбнулся. – Я пристрелил командира того звена. Был суд, но в итоге меня оправдали, потому что я вывалил на заседании весь компромат, что собрал мой брат. Теперь понимаешь, почему я так хочу убрать именно этих копов?
– Я понимаю, nigga. – Мне оставалось только кивнуть. – Еще как понимаю. У нас у всех свои истории, dog. А моя напоминает старый бразильский сериал, но это сейчас не важно. Слушай, ты говорил, что вам нужно перевезти гражданских сюда, – решил я перевести тему. – Далеко эти лагеря?
– Идем, – сказал лейтенант и пошел к столу.
Я понял, почему Таверес так много работает. Работа помогала ему забыть свое прошлое и смерть младшего брата. И стоило напомнить ему о делах, как лейтенант собрался и взял себя в руки.
– Вот этот лагерь нужно эвакуировать однозначно, – он ткнул пальцем в карту. – Это молл, народ заперся в кинотеатре. Там плохо, очень, вся улица забита какими-то зомби, как и первый этаж здания. Мы случайно поймали радиосигнал оттуда, когда проезжали мимо.
Он перенес палец на окраину и ткнул в следующее здание.
– Здесь, в аэропорту, – не знаю. Мы пытались связаться с ними по радио, но ничего толком не поняли. Там сейчас заправляет всем какой-то русский, со странной фамилией… Скородумов, что ли. На вопрос о том, нужна ли им эвакуация, он ответил «хех» и отключил связь.
– Ага, эти русские – они такие, homie, – согласно кивнул я. – Слушай, dog, а разве тебе не приказали эвакуировать всех?
– Ты смеешься? В городе очень много выживших, причем не только гражданских, но еще бандитов и мародеров. – Сказали вывезти всех, до кого дотянемся. Есть еще пара убежищ: в ресторане, здесь неподалеку, и в жилом доме, но там всего пара семей. Самое сложное – эвакуировать молл…
Мы окружили полицейский участок, когда ночь уже опустилась на город. Броневики пришлось оставить позади, чтобы они не выдали нас шумом, но мы планировали пустить их в дело, как только ситуация начнет становиться жаркой.
Сквозь жалюзи в окнах здания пробивался свет, возле входа стояли двое парней в полицейской форме, бронежилетах и с балаклавами на лицах. Они изображали из себя охрану, но в упор не видели нас.
– Вот ведь лохи, – прошептал Дэнни.
– Они думают, что отделение полиции может решиться штурмовать только сумасшедший? – заметил Вик. – Вот они и расслабились.
– А мы полезли, ага, nigga, – я усмехнулся. – И чего тянем?
