Энри пнула камешек, который лежал возле её ноги. Свободна, ага, какое тут свободна. Она же теперь ещё больше будет переживать. Вдруг с Венитором что-нибудь случится? Вдруг он вернется совсем нескоро, и она успеет сильно по нему соскучиться? Вдруг Ардиан все-таки пожалуется тому таинственному магу, который тут всеми управляет, и Венитора накажут? Вдруг накажут саму Энри?
Хотя за себя было не так страшно, как за него. За мага, решившего защитить свою жертву. За мага, этим самым привязавшим ее к себе.
Энринна, последний раз бросив короткий взгляд туда, куда уехал Венитор, пошла к Кирме. Она обещала ей, что быстро проводит его и вернется. Кирма, наверное, тоже хотела его проводить, но потом передумала — резко, в один момент.
Наверное, она все же что-то понимала, хотя Энри ничего ей не говорила. Пожалуй, её выдавали глаза.
Несмотря на то что на улице было тепло и Энринна всего лишь куталась в почти невесомую ткань, с неба падал белый снег. Впервые за все то время, что Энри была в Ринее.
Могло ли это что-то значить?
В любом случае, Энри запомнила его как тот день, когда уехал Венитор.
***
Праздник Рождения и Очищения маги праздновали совсем не так, как это делали вампиры. Вампиры обычно собирались в Кровавом замке или на площади перед ним, пили вино, разговаривали и почти не смеялись. Перерождались и очищались, видимо.
Здесь же в этот день устраивали настоящие гуляния, представления, пылающие огни в темном небе. На земле даже лежал пушистый белый снег, чем-то похожий на пышные одеяла. Хоть его и создали маги, он все равно был холодным, а потому все кутались в теплые кофты и куртки.
Но все равно не испытывали холода.
Энринна за всей этой кутерьмой наблюдала краем глаза, стоя около окошка лавки с травами.
— Если хочешь, можем сходить на площадь — там должны выступать. Или на рынок, где наверняка завезли множество праздничных товаров, — вдруг предложила Кирма.
Энри колебалась. Ей, конечно, хотелось прочувствовать всю эту атмосферу, окунуться в праздник… Но, с другой стороны, Кирма же работает, а одной идти совсем неловко.
Жаль, что Венитор уехал, он бы обязательно составил ей компанию.
Интересно, как он там? Отмечает праздник? Вообще забыл о его существовании?
И вспоминает ли он об Энри?
Конечно, вспоминает. Он ведь не мог ее забыть так быстро. Наверняка уже узнал, когда вернется, сидит и судорожно высчитывает дни до встречи…
Энри качнула головой.
Все же Венитор — не какой-то там глупый мальчишка, чтобы страдать чем-то подобным. И не Ньер…
Ньер.
Она все-таки его предала. Ведь любовь к другому — это тоже предательство. Даже несмотря на то, что Энри никогда больше не встретится с Ньером.
Правильно тогда сказал Ардиан — она настоящая предательница.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Можно сходить.
— Тогда сейчас закрываем лавку и идем, — Кирма кивнула. — Ты не замерзнешь в своей шали?
Никакой другой кофты или куртки у Энри не было, поэтому травница и задала этот вопрос. Энринна пожала плечами и отвела взгляд в сторону. Могла и замерзнуть — вообще с легкостью. К холоду она почему-то сильно была восприимчива, и та вампирская выносливость, о которой слагали легенды, в этом вопросе не играла никакой роли.
Кирма, кажется, догадалась, о чем думает Энринна, потому что тут же ушла в свою комнату, а вернулась оттуда уже с плотной шерстяной кофтой на несколько размеров больше той, которая подошла бы Энри.
— Она немного продувается, — заметила Кирма, — но, в общем, должна быть теплее, чем твоя шаль. На всякий случай, ты и ее сверху накинуть можешь.
Сама Кирма уже надевала на себя куртку.
— Думаю, что я не замерзну.
Энринна опустила взгляд на свои ноги, обтянутые брюками, которые, как утверждал торговец, утеплялись мехом. Хорошо, что она все-таки купила их пару недель назад, хотя стоили те довольно много. А иначе она, бегая в своих платьях, обязательно бы простыла…
А потом заболела и умерла, и тогда Венитор, вернувшись, обнаружил бы окоченелый труп виры.
Энри мысленно хмыкнула: картина эта была не очень радостной, но забавной. Хотя, если учесть, что у Энринны есть неприятели, им бы она точно понравилась.
Подарок на праздничек, угу.
Сказав ещё пару слов о холоде, Кирма вышла на улицу, и Энри последовала за ней. В кармане у нее была парочка энге, и поэтому она думала, что сможет купить себе что-нибудь интересное, а не выманить это у Кирмы. Травница и без этого тратила на него и силы, и деньги. Энринна даже иногда думала, что, наверное, так заботятся о своих детях матери.
Насколько она знала, детей у Кирмы не было.
А у Энри никогда не было мамы.
Как это называлось? Подарок судьбы? Почему она все же встретила эту травницу, такую же одинокую, какой когда-то являлась Энринна? У нее ведь не было ничего, кроме Сильви и редких встреч с Ньером, а потом пропали и они.
Но за это Энри обрела Венитора.
Воспоминания о маге грели, поэтому Энринна не сразу ощутила на своем лице прохладный ветер. Но, все-таки почувствовав его, она вдруг улыбнулась своим воспоминаниям — хрупким, почти детским.
