Монеты, движимые вирой, спрятались в прилавок, будто отказывались становиться свидетелями этого не слишком приятного разговора, и Энринна развернулась к полкам с травами, не желая продолжить беседу. Мирэлия, поняв это, вышла из лавки, и дверь за ней захлопнулась с громким звуком.
Энринна ненавидела, когда ей указывали на ошибки.
Ненавидела себя за то, что их совершила.
Но, действительно, считала, что жалеть ее не нужно. Потому что в жалости нет никакого смысла, кроме поддержания самолюбия.
Надолго остаться в тишине ей не дали, и меньше, чем через грио, в лавке появился новый покупатель.
***
Телль сидела на стуле с высокой спинкой, откинувшись на нее, и медленно пила вино, держа в правой руке стеклянный бокал с тонкой ножкой черного цвета. Вино было кислым, настроение — плохим, а голову забивали раздумья, именно поэтому она не обращала на вкус никакого внимания.
Мыслей в голове действительно обитало множество.
Телль поставила вино на столик, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Вино только путало мысли и мешало сосредоточиться. А сосредоточиться было нужно…
Вокруг все шумели и веселились, зато причина этого смеха сидела, замерев, и думала.
Итак, ей уже исполняется семнадцать. Это, в общем-то, все и отмечают… Вон, набрали уже всякой всячины на неизвестное количество энге, как бы Телль хватило за все это заплатить… Впрочем, мама дала достаточно — нет, очень много — денег с собой, поэтому об этом можно было не беспокоиться.
Жаль, домой пойти не получится. Все же жаждут веселья, праздника, зрелищ и хлеба, а если уйдет виновница торжества, то хлеба уж точно не будет. Насчет зрелищ неизвестно.
Но Телль не хотелось находиться тут!
Впрочем, деваться все равно было некуда… Эти курицы ведь просто так не отстанут…
Телль качнула головой, не открывая глаз, а потом подумала, что она отвлеклась и стала размышлять совершенно о другом.
Итак, ей исполняется аж семнадцать. Месяц назад она переехала в этот город вместе с родителями, и сейчас они живут в богатом особняке и приличном районе. И за этот месяц она успела обзавестись подругами, большая часть из которых, впрочем, ей до чертиков противна. Но общаться с ними надо было хотя бы по той причине, что так у нее будет больше связей.
Телль — будущий маг. Она должна поступить в элитное учебное заведение уже в следующем году. Правда, в какое, пока не решила — вариантов много, ведь родители протолкнут ее в любое из заведений, только если она это захочет.
Она красива — у нее черные густые волосы, достигающие сейчас лопаток, большие серые глаза с черными ресницами, светлая кожа, родинка над губой, длинные ноги и изящная, уже почти сформировавшаяся фигура. Сейчас на ней надет брючный костюм персикового цвета, который отлично это подчеркивает. Телль легко находит язык с окружающими, умеет мило улыбаться и также мило врать, чтобы собеседник ни о чем не догадался. Её родители — богатые и почитаемые, и помогают ей по любому вопросу.
Она почти идеальна.
И совершенно не знает, что делать дальше.
Ей... как бы сказать… немного скучно. Именно скучно. Ей скучно в своей идеальности!
Телль открыла глаза и вновь принялась за вино. Вино она пила года уже три или четыре, и родители совершенно не противились этого. Они вообще не были против чего-либо. И если бы сейчас она объявила, что выходит замуж, они, наверное, и слова бы не сказали.
Телль позволяли слишком многое. Ещё бы — она ведь была такой долгожданной и единственной дочерью. Ее родителям, наверное, просто было скучно общаться друг с другом. Потому что они и сами по себе — что скрывать — скучные. Вечно работающая мать и вечно больной отец.
Вино в бокале закончилось, и к недовольно поморщившейся Телль тут же подбежала подавальщица с новой бутылкой вина. Оно, все такое же кислое и противное, вновь оказалось в ее бокале, и Телль кивнула, впрочем, с недовольством.
Ей ничего тут не нравилось.
Все было слишком дешево и отдавало деревенщиной. Там, откуда она приехала, городские заведения себе такого не позволяли.
Телль, пригубив вино, но так и не выпив его, встала из-за стола. Это не осталось незамеченным — к ней тут же подбежала ее новая типа подружка, имя которой она даже не помнила, и воскликнула:
— Здорово тут! Мне очень нравится. Спасибо, что пригласила.
— Тебе незачем меня благодарить, — она улыбнулась уголками губ.
«Бесишь, бесишь, бесишь! Ух, деревенщица. Ещё и лыбится, показывая свои далеко не идеальные зубы».
— Ты такая хорошая, — добавила она.
— Да ладно тебе, — Телль застенчиво опустила глаза.
«Как будто я сама этого не знаю».
— А долго ещё будет?
— Праздник? Ох, знаешь, я уже немного устала, хотя мне очень приятно с вами общаться. Думаю, что пойду домой. Вы, если хотите, можете веселиться и без меня…
В глазах ее собеседницы появилась настороженность.
Ну конечно, если уйдет Телль, то вместе с ней уйдут и деньги.
Порой Телль это нервировало. Предполагать даже было глупо, что эти курицы общаются с ней ради нее самой. Нет. Им нужны были ее, вернее, ее родителей, деньги. Бесплатное вино и бесплатная закуска — разве это не предел мечтаний?
