Глава 1
Её дочка, та самая, обещанная гадалкой, была просто прелестна. Энринна до сих пор помнила ее ручки, крохотные пальцы, которыми она цеплялась за родную мать и серые глаза, слишком похожие на те, что были у Венитора. Впрочем, кто-то говорил, что все рождаются с именно серыми глазами, а потом уже их цвет меняется…
Они жили вместе — некоторое время. И, несмотря на то, что когда дочка Энри родилась, Венитор так и не вернулся, Энринна, за месяц до рождения дочери ушедшая от Кирмы, ни за что не хотела отдавать ее кому-либо.
А потом наступили сложные времена — так их называла вира. Кто-то из магов узнал, что она — вира. А также то, что у нее есть дочь. И то, кто ее отец.
После того как к ней пришли и сообщили, что не потерпят этого, она ещё долго сидела около стены, держа на руках дочку и вытирая крупные слезы.
Она верила, что во всем виноват Ардиан.
Она не хотела смотреть на все эти события глобально… Если бы она знала… Если бы кто-то сказал ей, что она все-таки сделала то, что должна была…
Но и сдаваться Энринна просто так не хотела: ещё долго спорила, срывала голос, убеждая, что не делает ничего плохого, но маги лишь утверждали, что вампиров в своем городе не потерпят. В количестве двух, заселяющих одну комнату, — точно.
Спустя пару недель компромисс все же нашелся: Энринна и ее дочь могут жить среди магов, но — отдельно друг от друга. За пребывание здесь виры и поставки ей крови, ей предлагали отказаться ее ребенка и отдать дочь в другую семью. О судьбе маленькой виры они все же беспокоились. Все-таки, она была дочкой мага, значит, могла проявить магические способности…
Энри предлагали распрощаться с ней. Навсегда.
Энринна, внутри которой в один момент все сломалось — спустя чуть меньше года после того, как исчез маг, вдруг согласилась.
Больше дочь она не видела, и, как говорили маги, сейчас она жила очень далеко отсюда. Настолько далеко, что Энри даже не следовало знать название того населенного пункта.
Почему ее не казнили сразу, Энри не знала.
Почему Ардиан, утверждающий, что Венитор не вернется, был прав — тоже.
Она даже не знала имени собственной дочери! Не успела дать ей его. Боялась дать — иначе она привязалась бы к ней ещё больше…
Дочку отобрали, и Энри вернулась к травам.
И сейчас, спустя почти семнадцать лет после того момента, не понимала, почему все-таки перестала бороться. Да, Венитор предал ее. Но разве в этом была виновата их дочка?
Энринна могла сбежать, взяв ее. Но тогда они всю жизнь жили бы в нищете. Если бы вообще жили. Если бы знали, как добыть кровь. Если бы…
Глупо жалеть о том, что уже невозможно исправить.
Но глупо и вовсе забывать о прошлом.
Вире просто хотелось верить, что в данный момент ее дочка счастлива. И что именно в этот день, день ее рождения, она улыбается. Дочка появилась на свет чуть позднее, чем это ожидали маги, месяца на полтора позже положенного срока. Но сама Энри не видела в этом ничего удивительного — виры всегда носили детей под сердцем чуть дольше, так уж было заложено, что внутри матери они росли чуть медленнее человеческого ребенка.
Энринна поправила шаль, спустившуюся с левого плеча, и последний раз посмотрела на себя в зеркало. За то время, что она прожила здесь, в Ринее, вира почти не изменилась. Конечно, немного повзрослела — сейчас ей можно было дать около двадцати пяти, но все также оставалось молодой и, наверное, красивой. Только глаза казались более несчастными. И выражение лица стало чуть грубее.
Она, захлопнув дверь своего личного совсем небольшого домика, замкнула ее на замок и спустилась с крыльца.
Листья на деревьях, растущих перед ее домом, начинали желтеть.
Наступала осень.
В данный момент Энринне нужно было идти в лавку с травами. Сейчас именно она являлась ее хозяйкой, сменив Кирму, которая, увидев, что ее помощница, спустя почти два месяца вернувшаяся и без живота, и без ребенка, но с жаждой работы, стала разбираться в травах ничуть не хуже ее самой, отдала вире в руки бразды правления. Это произошло лет десять или одиннадцать назад. И с того события Энри видела Кирму всего раза два или три раза, потому что травница, вернее, уже бывшая травница, переехала к своему любимому человеку.
Всем вокруг, наверное, было если не очень хорошо, то относительно спокойно. Тот же Ардиан — уже взрослый мужчина и почетный маг, сначала занявший место Венитора, а после поднявшийся ещё выше, встретил любимую женщину и, кажется, вполне был этому рад.
Испортил жизнь Энринне, Ньеру, Венитору, ее дочке, а сам радуется, как ни в чем не бывало.
Так всегда происходит.
И иногда Энри казалось, что справедливость если и существует, то даже не догадывается о существовании Энринны.
