Глаза у Лэра были карими, с россыпью желтых искр около каемки, совсем-совсем непохожими на глаза Венитора. Но почему-то, смотря в них, Энринна вспоминала именно те, серые, принадлежащие отцу ее дочери.
Лэр покачал головой и заметил:
— Иногда тебе надо быть чуть смелее, Ри.
Насколько Энри помнила, Венитор никогда не давал ей таких советов.
— Ладно, — она вновь пожала плечами. — Если хочешь потратить свое время впустую, так и быть, помоги.
И Энринна протянула Лэру сумку, которую взял тот сразу же.
— Ты домой?
— Да. Ты знаешь, где я живу.
Это являлось правдой. Лэр уже навещал Энринну несколько раз. Более того, он даже когда-то немного помогал ей выбрать дом…
Вскоре солнце вскрылось за горизонтом полностью, а на улицах зажглись белые магические фонари. Теперь волосы Лэра приобрели более привычный цвет, став чуть ли не каштановыми, а в глазах появилось отражение белых фонарных огней, почти полностью скрывающее собой желтые искры.
Нет, все-таки, закат шел магу больше.
Венитору больше подходила ночь. И если Лэр был закатным, алым небом, горящим, ярким, как он сам, то Вен — ночным, темным и непроглядным. Непонятным. Скрывающим все самое откровенное за плотной черной пеленой.
Энри бы очень хотелось назвать себя луной, которая хоть немного, но освещала его. Правда, позволить себе это вира так и не смогла.
— Почему ты молчишь? — вдруг спросил Лэр.
— Не знаю, — призналась Энри. — За то время, что мы не виделись, у меня ничего не изменилось. А у тебя? — спросила она ради вежливости.
— И у меня. Все по-старому. Уехал в другой город, работал работу, вернулся. Скучно, да?
— Да, но я делаю то же самое.
Когда они прошли ещё несколько шагов, Лэр вдруг признался:
— У тебя хотя бы есть дочь.
— Нет у меня никакой дочери, — Энри скривила губы. — Да, я была неправа. Ты ещё долго будешь напоминать мне об этом?
— Прости.
Энринна качнула головой и вздохнула. Там, впереди, уже виднелся ее дом: одинокий фонарь светил на тропинку, ведущую к крыльцу.
— Зайдешь в гости? — поинтересовалась Энри.
— Если ты не против.
— Как я могу быть против? — вира передернула плечами, и тогда Лэр заметил:
— Ты же всегда меня отталкиваешь. Выстроила вокруг себя каменную стену и никого не хочешь к себе подпускать. Скажешь, что я вру?
Энринна, уже ступившая на тропинку, повернулась назад и посмотрела на Лэра:
— Скажу только то, что если ты произнесешь что-то подобное ещё раз, то вход в мой дом тебе будет запрещен.
Лэр ничего не сказал на эти слова, а произнес нечто совершенно иное, но, тем не менее, заставившее сердце Энри больно сжаться:
— Я неправ только в том, что встретил тебя позже, чем он.
***
То было лето: дождливое, сырое и холодное, такое лето, когда на грядках хорошо растут только сорняки, а яблоки так и остаются зелеными до самой осени.
В тот день, впервые за три или четыре недели, выдался солнечный, теплый день. Народу на улицах стало вдвое больше, все радовались солнцу — правда, радость эта длилась недолго, потому что уже вечером начался новый затяжной ливень.
Но пока что светило солнце, и оттого волосы Лэра казались ярко-рыжими. Он только вернулся с очередной поездки, связанной с рабочими делами, и сейчас хотел всего лишь две вещи: отдохнуть и встретиться с вирой, проживающий в городе магов.
Первое его желание могло потерпеть, поэтому он принялся выполнять второе. И сейчас стоял на крыльце небольшого, но уютного деревянного дома, ожидая его хозяйку.
То, что ожидать Энри было глупо, он понял уже позже, когда вспомнил, что она работает в лавке с травами до позднего вечера. А пока он просто думал о ней, держа в руках цветочный горшок, в котором росла белая роза. Вернее, это ему сказали, что она должна быть белой — единственный бутон на этом цветке являлся пока что полностью зеленым.
Ри чем-то напоминала ему эту самую белую розу — вернее, розу, которая в будущем станет белой. Такая же бледная и одинокая… А ещё — очень красивая и заставляющая волноваться. Думать.
Скольких она уже свела с ума лишь тем, что вообще существует? Лэр знал о ней гораздо больше, чем Энри могла предположить. И мог с уверенностью сказать: многих.
И он каким-то образом оказался в их числе.
Черт, и почему он не мог обратить внимания на какую-нибудь магичку? С теми проблем меньше. И среди них тоже присутствуют красавицы…
Но Лэр не мог об этом думать, потому что все затмевала Ри.
Он сразу заметил, что к дому кто-то подходит. Более того, он сразу понял, кем является этот кто-то. И удивился — даже слишком. Потому что знал, какие ограничения на него наложены.
Его звали Венитор, когда-то он был почитаемым магом Ринеи и занимался вампирами, а потом влюбился в Энринну и уехал на север, где стал чуть ли не обычным горожанином. А ещё он являлся отцом дочери Рины…
И въезд в Ринею ему был запрещен — этот запрет длился уже больше четырнадцати лет. Маги решили, что проще будет отослать из города Венитора под видом обычной поездки и объявить ему об этом запрете только по прибытию Венитора в другой город…
Тогда что он тут делает?
