За время подготовки к отъезду, Герда не только близко сошлась с самой виновницей торжества, но и сумела твердо поставить себя, отстояв свое особое место при княжеском дворе и незаметно превратившись из компаньонки в конфидентку. Компаньонка — это кто-то вроде приживалки. Не служанка, разумеется, но и не кто-то равный тебе. Совсем другое — конфидент. С наперсницей можно говорить практически обо все, потому что ей можно доверять. Она не просто подруга, она может стать даже названой сестрой. И Герда сейчас как раз находилась на полпути между «сердечной подругой» и «названой сестрой». При дворе княгини этого не понимали только дураки, но им все объяснили умники. Поэтому Герду иначе как конфиденткой княгини никто уже не называл. Соответственно, изменилось и отношение к ней.
Однако самые любопытные изменения касались Эмиля де Валена. Герда не сомневалась, что, если граф в нее и не влюблен, то уж точно не на шутку увлечен конфиденткой Шарлотты де Ла Тремуй. На самом деле, это было очень приятно, потому что он ей тоже нравился. Причем настолько, что она всерьез уже подумывала о том, чтобы сделать его своим первым мужчиной. Жениться не женится, — Герда, к слову, по этому поводу нисколько не переживала, — но в любовницы возьмет и еще будет ноги целовать. То есть, будет кому отдаться, не испытывая стыда за собственную неразборчивость, да и вообще, пора бы уже. И так уже в девственницах засиделась!
Впрочем, их отношения с графом были куда как сложнее, чем простая увлеченность. В какой-то мере они были так же соперниками, поскольку пытались — каждый на свой лад, — доминировать при дворе княгини. Однажды, они даже поговорили начистоту. Ну, или почти начистоту.
— Я знаю, что вы делаете, — сказал ей Эмиль де Вален.
— Что именно, по-вашему, я делаю? — кокетливо улыбнулась в ответ Герда.
— Вы хотите получить влияние на княгиню, и этим устроить свою жизнь, — практически без запинки выпалил граф, видно давно держал это в себе.
— Допустим, — усмехнулась Герда. — Но чем, тогда, я отличаюсь от вас, Эмиль? Ведь это вы контролируете каждый шаг княгини. Решаете, что для нее хорошо, а что плохо. Кому быть рядом с ней, а кого стоит удалить… Если бы я не была такой наивной, какой я являюсь на самом деле, я бы рискнула предположить, что вы собираетесь на ней жениться.
— Жениться?! — неожиданно всполошился граф. — Да что вы такое говорите?! Вы, вообще, в своем уме?
— Я думаю, — решила дожать Герда, — вы не надеетесь получить благословение императора на этот брак, и пытаетесь подчинить себе юную неопытную девушку, чтобы сделать ситуацию необратимой. Я не права?
— Вы издеваетесь?
— То есть, вы не собираетесь совращать княгиню?
— Нет!
— А выглядит так, как если бы собирались.
— Послушайте, Агнесса, — де Вален взял себя в руки и говорил, по видимости, совершенно спокойно, — не знаю, что вы себе вообразили, но, если это то, о чем вы думаете, то, поверьте, вы ошибаетесь!
— Поклянетесь? — подняла бровь Герда.
— Зачем вам это?
— Не знаю, — пожала она плечами. — Возможно, просто хочу хоть какой-нибудь определенности.
— Определенности… — повторил он за ней. — Хорошо, Агнесса, вот вам определенность.
— Посмотрим, — улыбнулась Герда, которая на самом деле ни на мгновение не поверила своим собственным словам. — Поглядим.
— Да, кстати, — «вспомнила» она вдруг, — не могли бы вы, Эмиль, проводить меня к ювелиру?
— Да, разумеется, — ответил он, но, судя по всему, гадал сейчас, за каким бесом ее понесло к ювелиру.
Дело в том, что за прошедшие дни «общим местом» для него стал тот факт, что княгиня не только одела свою конфидентку с ног до головы во все новое, но и завалила ее всевозможными драгоценностями. Что было отчасти правдой, поскольку княгиня, будучи еще совсем молодой девушкой, не слишком хорошо понимала границы разумного и готова была тратить на Герду едва ли не столько же, сколько на себя. В этой ситуации, Герда конечно не хотела злоупотреблять, но и отказываться от подарков тоже не считала нужным. Однако сейчас она умышленно позвала де Валена пойти с ней к ювелиру. Она шла получать свой собственный заказ и хотела, чтобы граф увидел, что она и сама по себе не нищая приживалка. Ну, он и увидел.
Затянувшаяся подготовка к отъезду позволила Герде заняться и своими собственными делами. Их было немного, но они у нее были. Прежде всего, она реализовала свои самородки, обменяв их на семьсот золотых марок. Продала она и часть камней, выручив за них еще пятьсот монет. Но кроме того она нашла молодого, но крайне талантливого ювелира и заказала у него сапфировый гарнитур, пустив на него большую часть оставшихся после продажи камней. Частью для самого гарнитура и еще несколько средних размеров сапфиров в оплату работы. В результате, сегодня на глазах у графа де Валена она получила от ювелира колье, — крупные сапфиры и мелкие бриллианты, — и сапфировые же аграф для прически, серьги и перстень с большим резным камнем.
