Герде понадобилось довольно много времени и порядочное волевое усилие, чтобы совладать с робостью и унять совершенно неприличное в этой ситуации волнение. Но она с этим все-таки справилась и в приемный зал герцогского дворца вошла, будучи уже совершенно спокойной, невозмутимой и непоколебимо в себе уверенной. Первой шла княгиня де Ла Тремуй, опираясь на руку галантного боргонского принца Карла Августа, а следом за ней Герда, опираясь на руку графа де Валена. Какого же было ее удивление, когда среди придворных, стоявших по обе стороны прохода, она увидела знакомое лицо. Там стоял и смотрел на нее, что называется, во все глаза, граф Иван Давыдов. Встретить его здесь больше чем через три года после королевского бала в Эриноре, было, мягко говоря, весьма странно, и удивление Герды было настолько сильным, что она едва смогла сдержать рвущиеся на свободу эмоции.
«Твою ж мать! — выругалась она мысленно, хотя обычно предпочитала не сквернословить даже в душе. — Этого не может быть, потому что не может быть никогда!»
Но это было, и Герде предстояло срочно решить, как реагировать на встречу с Иваном. Вопрос в том, та ли она женщина, с которой граф тогда флиртовал, или она кто-то другой, другая женщина, всего лишь отдаленно напоминающая ту Маргерит ди Чента, которую знал Иван? Однако времени на размышление было отпущено слишком мало, и вскоре оно вышло полностью. Герда представилась герцогу, — вернее, это сделал за нее граф де Вален, — и вскоре уже кружилась с Эмилем в танце, открывая бал вместе с Карлом Августом и Каро. Однако и танец занял совсем немного времени, и только она вернулась к креслу, в котором сидела рядом с подругой, как рядом с ними объявился граф Иван.
— Господи! — сказал он, радостно улыбаясь и заглядывая Герде в глаза.
— Это вы ко мне? — подняла она бровь.
— Нет, — смутился московит, — это я взываю к всевышнему, призываю его в свидетели, как я рад вас видеть живой и невредимой!
— Именно меня? — уточнила Герда, решив, что «
— Полагаю, что вас, — Граф заметно смутился, но все еще шел намеченным курсом, предполагавшим абордаж под лозунгом «пленных не берем» и бой не на жизнь, а на смерть.
— Тогда, будьте любезны, сказать кого именно вы имеете в виду, когда говорите обо мне?
Этот странный разговор уже привлек внимание всех тех немногих, кто мог его слышать.
— Вы эдле Маргерит ди Чента, разве нет?
— Ах, вот вы, о чем! — рассмеялась Герда. — Я знакома с Маргерит, но никогда не думала, что нас можно перепутать. По-моему, мы очень разные.
— Да, — неуверенно признал Давыдов, — сейчас мне уже не кажется, что вы это она. Но первое впечатление! Я был уверен, что снова встретил свою ночную фею!
— Ночную фею? Что вы имеете в виду? — вступил в разговор де Вален, в голосе которого звучало неподдельное раздражение. — К тому же, раз уж вы не знакомы с госпожой де Фиен, вам следовало бы представиться!
«Он что, ревнует?» — удивилась Герда, но смотрела она сейчас на Давыдова, его и спросила:
— И в самом деле, сударь?
— Граф Иван Давыдов из Гардарики, — представился мужчина.
— Очень приятно, — улыбнулась Герда. — Я Агнесса де Фиен, компаньонка княгини.
Она еще хотела добавить, что раз уж разговор зашел о «ночной фее», то хотелось бы знать, что это означает, но ее опередила Каро.
— Не говори глупости, Аниз, — встряла она в разговор. — Никакая ты не компаньонка! Мы подруги, разве нет!
— Ну, извините, ваша светлость! — сдала назад Герда. — Разумеется, подруги. Так что там, граф, с «ночной феей»? Я сгораю от любопытства.
На самом деле, она не хотела «делегировать полномочия» де Валену, вот и вынуждена была перехватить инициативу.
