Понимая всю нелогичность, никчемность, несостоятельность, абсурдность съемной квартиры в поселке Жаворонки в роли разведцентра для сбора информации и слежки за А. Б. Чубайсом, следствие решило добавить значимости, весомости квартире, от которой оно и не думало отказываться как от вещдока в своих сочинениях на уголовную тему, поэтому съемной квартире нарастили еще и функции схорона, неважно, что доказательств нет, за исключением того, что, как показала свидетель В. А. Гурина, мужчины при разговоре о покушении на А. Б. Чубайса «фыркнули», тем самым, по заключению следователя Н. В. Ущаповского, выдали себя своим фырчанием: «Поскольку квартиру № 47 в расположенном на ул. 30 лет Октября в п. Жаворонки доме 10, снимали мужчины, один из которых опознан свидетелями как Яшин Р. П., при осмотре обнаружены тропы, ведущие от места происшествия на Митькинском шоссе в район указанного дома, а свидетель Гурина В. А. заявила о наличии в указанной выше квартире квартиросъемщиков в момент телетрансляции сообщения о покушении на Чубайса А. Б., имеются основания для вывода о том, что после совершения преступления часть членов организованной преступной группы укрылась на данной съемной квартире, используемой в качестве временного убежища» (обвинительное заключение, стр. 82).
Получается, что показания семидесяти четырехлетней пенсионерки В. А. Гуриной для следствия весомее и значимее всех остальных вместе взятых свидетельских показаний охранников А. Б. Чубайса офицеров ФСБ и ФСО С. Н. Моргунова, Ю. А. Клочкова, Д. В. Хлебникова, братьев Вербицких, майора дорожно-патрульной службы С. Л. Иванова, утверждавших на следствии, что они видели фигуры лишь двух человек, но, на основании одного лишь рассказа семидесяти четырехлетней В. А. Гуриной: «В квартире был Егор и еще кто-то. По телевизору шли новости, в которых говорилось о покушении на Чубайса А. Б. Я сказала, что надо же, кто-то пытался убить Чубайса, на что Егор с еще одним мужчиной фыркнули и ничего не ответили» (т.3, л.д. 145–148), исходя из одного только этого, следствие тут же дорисовывает еще как минимум двух террористов, укрывшихся после покушения на съемной квартире в непосредственной близости от пострадавшего А. Б. Чубайса.
Интересно, был ли сам следователь Н. В. Ущаповский на месте событий 17 марта 2005 года? То, что Н. В. Ущаповский сам «лично», как он говорил, обшаривал квартиры намеченных им в свидетели лиц, чтобы найти принесенные ими туда с собой патроны, чтобы свидетели были более сговорчивыми, — это мы знаем из его же собственных показаний на суде, но вот был ли Н. В. Ущаповский на Митькинском шоссе? судя по его следственным фантазиям, скорее не был, чем был, иначе бы впротиву своего вывода о том, что «есть все основания», он бы убедился, что, наоборот, нет никаких оснований «для вывода о том, что после совершения преступления часть членов организованной преступной группы укрылась на данной съемной квартире, используемой в качестве временного убежища» (обвинительное заключение, стр. 82), потому что тропы, ведущие от места происшествия к дому 10 на ул. 30 лет Октября в п. Жаворонки должны быть не меньше двух-трех километров, да еще два бетонных забора на их пути, и метров 600–900 надо пройти по открытому месту в непосредственной близости от дачи потерпевшего А. Б. Чубайса, и все это надо прошагать, проползти, перелезть, пробежать, когда в поселке уже полным ходом идет милицейская зачистка! Бред? — Бред! Как и само возвращение на конспиративную квартиру только что отвзрывавшихся и отстрелявшихся террористов, выглядит полнейшим бредом. В то время, как прокуратура, милиция, ФСБ. ФСО, служба безопасности РАО ЕЭС и еще черте кто, их же там кишмя кишело, судя по телерепортажам, на вертолетах налетели! весь поселок шерстят, а террористы, усталые и довольные (или недовольные), возвращаются в Жаворонки, попивают водочку напротив дачи Чубайса, смотрят теленовости о своих подвигах, чистят оружие и сушат валенки… И живут на этой квартирке еще несколько дней… В писательском мире подобная писанина зовется графоманством, в Генеральной прокуратуре Российской Федерации такая писанина называется обвинительным заключением.
Единственным, но хоть и единственным, зато точно задокументированным, имеющим свидетелей, весомым и веским доказательством причастности В. В. Квачкова, Р. П. Яшина, А. И. Найденова, И. Б. Миронова к покушению на Чубайса А. Б. является, как явствует из обвинительного заключения, «зафиксированный момент изучения обстановки в районе планируемого преступления членами организованной преступной группы для подготовки посягательства на жизнь Чубайса А. Б., для чего использовалась управляемая Квачковым В. В. по доверенности жены автомашина «СААБ» с государственным знаком У226МЕ97 и автомашина «Хонда» с государственным регистрационным знаком М443СХ97, генеральная доверенность на которую выдана Пажетных Е. А. Миронову И. Б. в ноябре 2004 г.» (обвинительное заключение, стр. 17).
