Разумеется, не одно лишь хранение «Справочника электрика» и географических карт вменялось Александру Найденову как доказательство его причастности к покушению на главу РАО «ЕЭС». При аресте у него обнаружили еще несколько чрезвычайно экстремистских предметов, как-то: «молитвенник, инструкцию к видеомагнитофону, четыре ключа на кольце, членский билет «Всеславянского союза журналистов» на имя Ветрова А. И., икону-талисман». Все это в качестве вещественных доказательств совершенно серьезно огласил прокурор Каверин. Не менее внушителен улов следователей при аресте подсудимых В. В. Квачкова и Р. П. Яшина. У Квачкова нашли при себе кучу подозрительных предметов, их прокурор перечислил все до одного: «водительское удостоверение, социальная карта, читательский билет в библиотеку, пенсионное удостоверение и доверенность на управление автомобилем». И карманы Яшина при аресте оказались наполненными предметами, вызвавшими у следователей сомнение в чистоте его намерений: «билет в метро, удостоверение на имя Степанова Игоря Владимировича, деньги в количестве трехсот десяти рублей и ста долларов, партбилет Русской национальной партии, три телефона и чужая визитная карточка».
Чтобы у присяжных заседателей отпали всякие сомнения в преступности подсудимого Найденова, о Яшине и Квачкове на суде речь впереди, на допрос в качестве свидетеля обвинения вызвали его отца — Ивана Александровича Найденова, пожилого, интеллигентного вида человека, совершенно седого.
Девушка-прокурор по фамилии Колоскова, весь процесс до того молчавшая и, по мнению зрителей, на вторых ролях проходившая «обкатку» в нашумевшем процессе, чтобы потом засолировать в других громких судах, сегодня взяла инициативу допроса на себя. Ее звонкий голосок выводил ученически старательно: «Известно ли Вам что-либо о покушении на Чубайса и из каких источников?»
Найденов-отец тяжко вздохнул: «Известно из телевизионных передач, начиная с 17 марта».
Прокурор Колоскова звенит дальше: «А где Вы были 17 марта 2005 года?»
Найденов-отец: «16 марта я дежурил. Смена моя кончалась в 10 часов 17 марта».
Прокурор Колоскова: «Можете назвать друзей Вашего сына?»
Найденов-отец: «Из друзей — Яшин Роберт, а среди знакомых — Карватко, его я всего два раза видел».
Прокурор Колоскова добралась до главного: «Когда Роберт Яшин был на даче у Вас последний раз?»
Найденов-отец: «17 марта 2005 года Яшин приезжал к нам на дачу со своей семьей. И они остались у нас на целую неделю. Дочка у них заболела».
Прокурор Колоскова начинает плести сеть: «Вам знакома фамилия Белов?»
Найденов-отец: «Нет, не знакома».
Прокурор Колоскова подтягивает новую петельку: «А фамилия Ветров Вам знакома?»
Найденов-отец: «Да, это фамилия моей бывшей снохи».
У прокурора Колосковой наготове очередная стежка: «Ваш сын занимался электрикой?»
Найденов-отец: «Да, вместе со мной. Я по специальности электрик».
Прокурор Колоскова делает стремительный кульбит в сторону, явно пытаясь застать свидетеля врасплох: «А кому принадлежали карты, изъятые у Вас на даче?»
Финт не удался, Найденов-отец все так же спокоен: «Они мне принадлежали, я их покупал, когда работал в Институте ядерной физики. Вы посмотрите, они 1989 года издания».
Прокурор Колоскова не ослабляет хватки: «А кому принадлежал «Справочник электрика»?
Найденов-отец и в «Справочнике электрика» не видит ничего опасного для общества: «Покупал я, а пользовались все, даже соседи по даче».
Но по-прежнему крепка хватка юного прокурора: «А конкретно зачем Вы его покупали?»
Найденов-отец: «Как зачем?! Я же электрик, как мне без него?!»
Прокурор Колоскова: «А кому принадлежали мини-весы?»
Найденов-отец: «Это когда я занимался фотографией, я покупал эти весы».
Прокурор Колоскова вкрадчиво: «А сын Ваш пользовался этими весами?»
Найденов-отец: «Скорее всего, нет, потому что он этим делом не занимался».
Прокурор Каверин: «Откуда Вам известно, что Ваш сын не пользовался весами?»
Найденов-отец: «Ну, не видел я его с весами».
Прокурор демонстрирует искусство допроса, что сродни искусству алхимика, который из ничего норовит добыть золото: «Вы не видели, но откуда Вам известно, что он не пользовался ими в Ваше отсутствие?»
Найденов-отец: «А чего ему вешать-то?!»
Действительно, что было взвешивать Найденову-сыну на аптекарских мини-весах? Если взрывчатые вещества, то объем взорванного на Митькинском шоссе по данным следствия измеряется килограммами.
Прокурор Каверин продолжает опыты алхимика: «В какой мере Ваш сын владел навыками электрика, что он умел?»
Найденов-отец: «Провести проводку, поставить розетки. Я его всему научил».
Прокурор Каверин: «Когда Вы сына увидели 17 марта на даче, у него были какие-либо повреждения?»
Найденов-отец: «Рука повреждена была. Опухшая была. Я спросил: где это ты? Он сказал: упал. Он 17 марта руку с трудом поднимал».
Адвокат Чубайса Шугаев начинает издалека: «С того момента, когда уехал Ваш сын, когда Вы его еще раз видели?»
Найденов-отец: «После двадцатого. Он приезжал на дачу».
Шугаев: «Какая цель приезда Вашего сына на дачу?»
