Вот так: на протокол ссылаться нельзя, он изъят из дела, хотя все расчеты ведутся именно по этому протоколу. А БМВ, по которому только и можно судить о мощности и направленности подрыва, во взрыво-технической экспертизе вообще не участвовал.
Вспомнив про БМВ и его всемирно известное фото со строчкой пробоин вдоль капота, Миронов спрашивает эксперта: «Может ли осколок прыгать по капоту, как камушек — по параболе?»
Сапожников, похоже, тоже вспомнил эту загадочную картинку, и снял с себя всякую за нее ответственность: «Не может. Он может только отрикошетить».
Подсудимый Найденов: «Правильно ли я Вас понял, что люди заранее принесли, установили взрывное устройство, замаскировали его в снегу. Так?»
Сапожников уклоняется: «Это не следует из материалов дела».
Найденов продолжает: «Правильно ли я Вас понял, что аккумулятор принесли на следующий день, чтобы проверить взрывную цепь. Так?»
Сапожников уже не спорит, он действительно только что об этом говорил.
Найденов подходит к главному: «Как Вы себе видите проверку электрической взрывной цепи уже снаряженного и замаскированного взрывного устройства?»
Эксперт-теоретик важно и назидательно поучает: «Взрывное устройство может быть как замаскировано, так и отмаскировано. Взрывное устройство отсоединяется от выключателя, к нему присоединяется лампочка, она загорается, тогда все снова соединяется».
Найденов: «И это все происходит утром на обочине оживленной трассы?»
Эксперт Сапожников, понимая, что спорол чушь: «Мне неизвестно, где это было».
Найденов: «Чем отличается имитация от реального подрыва на примере покушения на президента Ингушетии Евкурова?»
Сапожников задумывается, боится снова промахнуться: «Какое тут количество взрывчатого вещества — роли не играет. Имитация подрыва тоже может повредить людям».
Найденов: «Вы рассчитывали массу заряда от места взрыва до автомашины ВАЗ?»
Сапожников с готовностью: «Да. Это пять-десять метров».
Найденов: «Мы можем Вам предъявить протокол описания места происшествия. Укажите конкретно, где это написано, я шестой год не могу найти».
Эксперт занервничал, стал заикаться сильнее: «Это есть в у-уголовном деле».
Найденов: «А, может, это Ваше предположение?»
Сапожников нервно замотал головой: «Н-нет».
Найденов: «Вербицкий говорил, что взрыв от его автомашины произошел на расстоянии трех-пяти метров. На этом расстоянии какова была бы масса бризантного взрывчатого вещества?»
Сапожников вызывающе: «Можете подсчитать, формулы простые».
Найденов не обижается: «Говоря о летальном исходе и баротравмах с тяжелыми последствиями, Вы исходили из расчета, что было подорвано от 3,5 до 11 килограммов тротила?»
Сапожников сквозь зубы: «Да».
Найденов: «Вы БМВ осматривали?»
Эксперт замялся: «Нет».
Найденов: «На месте происшествия были?»
Эксперт нехотя бурчит: «Нет».
Судья Пантелеева понимает, что допрос эксперта трещит по швам и торопливо перебивает Найденова: «Уважаемые присяжные заседатели, эксперт проводил экспертизу. Он отвечал только на те вопросы, которые были ему поставлены».
Адвокат Чепурная: «В основу Вашей экспертизы были положены лишь материалы предварительного следствия?»
Сапожников, весь бледный от напряжения: «Да».
Чепурная: «Вам достаточно было этих материалов?»
Эксперт мнется, понимая, что речь идет об отсутствии в его экспертизе анализа важнейшего вещественного доказательства — автомашины БМВ Чубайса. Пытается вывернуться: «Эксперт пользуется только теми материалами, которые ему предоставлены. Мне хватало информации».
Чепурная: «Тогда почему в Вашем заключении так много вероятностных и предположительных выводов?»
Сапожников выкручивается, как может, уже не обращая внимания на то, что противоречит сам себе: «Если не хватает информации для категорического вывода, тогда делается вероятностный вывод».
Чепурная: «Тогда почему Вы говорите, что Вам хватало информации?»
Судья Пантелеева спешит на выручку эксперту: «Уважаемые присяжные заседатели, данный вопрос подлежит исследованию без вашего участия. В некоторых ситуациях эксперты могут давать только вероятностные ответы».
Получается, эксперт Сапожников провел экспертизу по бумажкам и описаниям следователей, не удосужился ни место происшествия осмотреть, ни автомашины. Все расчеты делались по протоколу описания машины ВАЗ, которой изъят из материалов дела. Расчеты велись по тому, чего в деле нет! Когда взрываются шахидки в московском метро, эксперты-взрывотехники мчатся на место взрыва наперегонки со скорой помощью и пожарниками. Но почему-то в этот раз, в этом странном покушении на Чубайса, криминалисты сидели и ждали, когда им доставят те материалы, которые следователи захотели доставить. У экспертов даже фотографии броневика Чубайса не значатся в материалах!
