Оставшиеся в зале потаенно шушукались между собой, что у судьи, похоже, нелады с Господом Богом. Уж кто кого обидел, Господь ли судью, или судья Господа, — остается только гадать. Но постоянные гонения на христиан, которые то и дело устраивает судья, подобно византийскому императору Юлиану-отступнику, сначала зло запретив адвокату Першину осенять себя крестным знамением, теперь вот изгнав мать подсудимого с иконкой из зала, свидетельствуют о распрях федерального судьи Пантелеевой с Высшим Судией и Творцом Вселенной. Но ведь там, где нет места Богу, непременно свивает уютненькое гнездышко Его вечный оппонент дьявол со свитой всевозможных чертей…
Первым актом нынешнего заседания после удаления из зала матери подсудимого Ивана Миронова стал допрос свидетеля Черникова, оказавшегося волею судеб на Митькинском шоссе 17 марта 2005 года. Свидетель — водитель лесовоза, выехавший из леса сразу после взрыва, с изможденным, обветренным лицом, высокий, худой, с глазами, полными бесконечной усталости. Прокурор сначала дал своей юной подопечной Колосковой задавать вопросы свидетелю, как опытная кошка-мать дает котенку поиграть с полуживой мышкой, обучая дитя искусству травли.
Колоскова по-школьному старательно принялась выводить: «Скажите, свидетель, как Вы оказались на месте происшествия?»
Черников объяснил: «У нас там лесосека была. Я туда приехал часов в девять».
Колоскова в тон и с лексикой старших: «А что за мероприятие проводилось в лесу?»
Черников удивляется изысканности слога и уточняет, что «мероприятие» это — «вывоз сухого леса».
Колоскова строго, не отопрешься: «Вы слышали взрыв?»
Черников и не собирается отпираться: «Да, слышал, я находился наверху машины, на манипуляторе».
Колоскова подозрительно, с напором: «А куда Вы поехали потом?»
Черников: «У нас был временный склад в метрах ста от Минского шоссе».
Колоскова с нажимом: «Что Вы видели на дороге на месте подрыва?»
Черников: «Там стояла машина «Жигули» 99-й модели. У нее было заднее стекло разбито. Вдалеке слева стояли еще машины, а здесь никаких других машин вроде бы не было. Я посмотрел: пострадавших не было. Тогда я повернул и поехал».
Колоскова: «Когда Вы были на лесосеке, там были еще какие-либо люди?»
Черников: «Со мной мастер был Нехорошев Сергей. Когда я загружался, он сказал, что вроде бы еще и стреляли. Но я этого не слышал и поехал на склад».
Прокурор, решив, что котенок наигрался, отодвинул ее, сходу сразив свидетеля страшным подозрением: «В Вашей трудовой деятельности были случаи, когда происходил какой-либо подрыв или обстрел?»
Черников бешено замотал головой: «Не-ет!»
Прокурор от своей линии не отступил: «Опишите звук взрыва».
Черников пожал плечами: «Ну, такой громкий хлопок».
Прокурор с нарастающей надеждой: «А взрывная волна? Уши заложило?»
Черников рушит его надежду: «Нет».
Каверин резко меняет тон, почти умоляюще: «А когда Вы ехали в лесу, Вы видели людей с оружием, в маскхалатах? Никто Вам из посторонних не попадался?»
Черников не внемлет мольбам: «Нет».
Подсудимый Миронов уточняет: «Видели ли Вы на месте происшествия черную Мицубиси-Ланцер с повреждениями?»
Черников разводит руками: «Нет».
Адвокат Першин: «Откуда Вам стало известно, что там было покушение на Чубайса?»
Черников: «Мне позвонил следователь. Там наш лесовоз еще один был, и от него стало известно, что я там был».
В зале — тихо, в лесу, оказывается, было полно и лесовозов, и людей, но никто из них никого не видел, а ведь обвинение не так давно доказывало суду, что часть стрелков ушла от места покушения лесом.
Водителя Черникова отпустили с миром. Судья вызвала уже хорошо известного нам Карватко для оглашения детализации его телефонных переговоров с подсудимыми Яшиным и Найденовым.
