Да и Йерарди тоже «оторвался», вылетев во Флориду на две с половиной тысячи долларов, высланных ему Марторано. Но он сделал ошибку, используя фальшивые паспорта, которыми пользовался еще в Массачусетсе, и шесть месяцев спустя был обнаружен полицией штата Массачусетс в Дирфилд-Бич[112], где он проживал под вымышленным именем Луиса Феррагамо. С поддельным смирением Йерарди спросил у полицейских: «А что так долго?»
Джоуи Йе стал Гордоном Лидди[113] для бара «У Геллера». Он продолжил собирать долги и под домашним арестом, даже не думая жаловаться на то, что США стали все больше походить не на демократов, а на коммунистов. Он мог бы помочь расколоть Флемми, с которым часто вел дела. По правде сказать, Стиви был под прослушкой, обсуждая по телефону дела с Йерарди. Но Йерарди «соскочил», расплатившись за отказ помочь Вышаку одиннадцатилетним тюремным заключением, а следователям не оставалось ничего, кроме как работать с Чико, Кранцем и прочей публикой из бара «У Геллера».
Группа букмекеров оказалась слабым местом банды Балджера. Связанные с ней затруднения поставили Уайти и Стиви на линию огня, изменив вероятность обвинительного заключения с «невозможно» на «неизбежно», а также заставили ФБР искать возможности присоединиться к расследованию хотя бы для того, чтобы избежать критики за позорное отсиживание в тени, пока полиция штата Массачусетс мужественно терпела неудачу в преследовании знаменитых бостонских бандитов. Бюро буквально вскочило в последний вагон.
К середине 1994 года, когда Ландон и Йерарди уже были в тюрьме и полиция расшифровала все магнитофонные записи из бара «У Геллера», следователи стали собирать дополнительные улики для обвинения в вымогательстве, в том числе и ставшие уже историческими свидетельства времен операции на Принс-стрит, в магазинчике «У Ванессы», а также ритуала приема в мафию в 1989 году. ФБР было вынуждено назначить кого-нибудь, способного помочь сортировать материалы, и этим агентом оказался Эдвард Куинн, герой операции против клана Анджуло, возглавивший к тому времени отдел по борьбе с организованной преступностью.
Хотя Куинн и вызывал уважение у других следователей, обычная для ФБР подковерная борьба продолжалась и дала о себе знать в череде публикаций в прессе (некоторые из них были сделаны с явной подачи ФБР), в которых сообщалось о подвижках в деле Балджера. В статьях, ссылавшихся на анонимные источники, сообщалось, что «расследование подобралось совсем близко к Балджеру, но пока не изобличило его». Такие новости были сигналом для Балджера держаться подальше от Бостона. Помимо газетных публикаций, о ходе следствия Балджеру и Флемми сообщал Джон Коннолли. В частности, они обсуждали расследование по делу Йерарди, которое выводило следствие непосредственно на группировку Балджера.
Букмекеры были основными свидетелями в этом скользком деле, хотя прокурорам в конце концов удалось порвать круг взаимного укрывательства, столь типичный для Южного Бостона. В дополнение к свидетельству Тимоти Коннолли в их распоряжении оказались показания преданного бандитскому делу до мозга костей Пола Мура, опытного боксера и знаменитого уличного бойца, прозванного «Хорьком» за быстрые руки и ноги. Мур возглавлял одну из сетей наркоторговли в кокаиновом картеле Балджера и был настоящей находкой – реально «крутой парень», осужденный за наркоторговлю в 1990 году. Он отправился отбывать девятилетний срок в федеральную тюрьму в Пенсильвании, сжав зубы, но все же в ожидании помощи, которая являлась неотъемлемой частью преступной жизни: хороший адвокат, поддержка семьи, страховка на дом. Однако, проведя несколько лет в тюрьме, он пришел к выводу, что все его просьбы об апелляции остаются без ответа, жена совсем не получает обещанной помощи, да еще и банк отобрал у него дом.
В 1995 году на Мура снизошло озарение, что в тюрьме сидят более приличные люди, чем те, что остались ходить по улицам Бостона. К этому времени до него дошли слухи, гулявшие между заключенными, будто Балджер – стукач. Он задался риторическим вопросом, на который так рассчитывали прокуроры: «Что же я, дебил?» Процесс ускорился, когда Мур вновь предстал перед судом присяжных и узнал, что получит еще полтора года тюрьмы за отказ давать показания против Балджера. Порвать со стукачом Уайти было нетрудно, труднее было с бандитским кодексом чести. Но Мур решил, что с него довольно. Он попросил об одном: поселите меня в маленьком домике на побережье, похожем на Южный Бостон. Мур присоединился к программе защиты как свидетель, который даст показания против Балджера.
По мере того как полное решимости следствие продвигалось вперед, стратегия оставалась прежней, несмотря на изменения в списке свидетелей. Кац и еще полдюжины других букмекеров должны были заменить Кранца, неожиданно скончавшегося от лейкемии. Пол Мур и Тимоти Коннолли заменили упертого Йерарди как свидетели непосредственно из «логова зверя».
