Коннолли продолжал ломать комедию до самого лета, действуя по неизменному шаблону: искренне возмущенный, он напрочь отрицал любые обвинения свидетелей, высказанные в его адрес. Он оспаривал большинство показаний своего бывшего начальника Джима Ринга, особенно его рассказ о своем беспокойстве по поводу «глупых» встреч за обедом с Балджером и Флемми. Коннолли не был единственным, «ушедшим в отказ». Билли Балджер, также вышедший в отставку и занимавший пост почетного президента Университета Массачусетса, составил в этом пару Коннолли после того, как Ринг рассказал в суде о своей встрече с известным политиком на одном из таких «дружеских» обедов. «Я никогда не встречался с этим человеком, – заявил Билли Балджер по поводу показаний Ринга. – Этого никогда не было, но необходимость опровергать эти домыслы может создавать ложное впечатление, что там и в самом деле происходило нечто недостойное».
К середине лета сенатор от штата Массачусетс Мартин Михан объявил о планах назначить слушания в Конгрессе по поводу сотрудничества ФБР с Балджером, заявив, что разоблачения в федеральном суде Бостона вызывают тревогу по поводу «установления, поддержания и проверки отношений между агентом ФБР и его информаторами». Но, как и большинство событий, занимавших внимание американцев в 1998 году, расследование осталось в тени импичмента президента Клинтона.
В конце концов, слушания Вулфа даже сменили местоположение, переместившись из здания на Пост-офис-сквер, в котором федеральный суд размещался шестьдесят пять лет, в новое здание с видом на Бостонский залив, отстроенное за 220 миллионов долларов в районе, известном как Фэн-Пир, прямо в Южном Бостоне.
В связи с переездом слушания в июле были остановлены, а к моменту их возобновления в начале августа один из основных обвиняемых отсутствовал. Фрэнк Салемме привычно занял место рядом с Бобби Делюкой, а за Делюкой сидел Стиви Флемми. Но Джонни Марторано исчез. Он услышал больше, чем смог вынести. Он сидел с пепельно-серым мрачным лицом, пока агенты, копы и разные начальники давали показания о сделке с Балджером. Он молча слушал, как ФБР отмазывало Балджера и Флемми от обвинений в организации договорных скачек в то время, как большинство участников группировки, включая и самого Марторано, были осуждены. Он узнал, что после того, как сбежал во Флориду в попытке избежать ареста и жил там больше десяти лет, ФБР его все-таки накрыло, потому что Балджер и Флемми его сдали. Испытывая к этим двоим отвращение, Марторано в конце концов согасился сотрудничать со следствием против них. Без особой огласки 20 июля 1998 года он был переведен из тюремного корпуса «Эйч-3» исправительной тюрьмы Плимута, где содержался вместе с остальными, в «безопасное место» для допроса. С тех пор Марторано без устали рассказывал следователям об убийствах, совершенных им вместе с Балджером и Флемми и с тех пор нераскрытых. То, что Марторано «подсел на измену», потрясло Флемми.
Тем не менее даже после нескольких месяцев слушаний, показаний агентов ФБР, феерического кривляния Коннолли и резкого поворота Марторано слушания достигли своего апогея, только когда Стиви Флемми начал давать свои показания. Он упирал на «защиту информатора» и не забывал лишний раз напомнить судье Вулфу, что правительство в лице ФБР обещало, что его освободят от ответственности. Впрочем, его случай неуникален: всякий раз, когда подзащитный, обвиняемый по уголовным статьям, приступает к даче показаний, в суде начинаются сложности. Во время досудебных слушаний Флемми и Фишман решили, что Флемми будет в основном напирать на детали своей сделки с ФБР, при этом не сознаваясь ни в каких преступлениях, кроме тех, которые, как он утверждал, ему «позволили» совершить в ФБР.
Флемми обычно появлялся в суде в черном нейлоновом спортивном костюме. Но 20 августа 1998 года, в день, когда он начал давать показания, криминальный авторитет приоделся: очки, белоснежная рубашка, бордовый галстук, небрежно накинутый на плечи серый приталенный пиджак.
«Мистер Флемми, нам всем будет проще, если вы чуть поднимете микрофон», – обратился к нему судья через несколько минут после того, как он начал говорить.
Флемми поднял микрофон.
«Так нормально, ваша честь?»
«И подвиньте стул поближе».
Кен Фишман, следивший за каждым шагом Флемми, начал с самого важного, с того, на чем он построил всю защиту, – с ужина в доме Джона Морриса весной 1985 года, во время которого, по утверждению Флемми, Моррис обещал криминальной парочке, что они могут совершать любые преступления, «за исключением убийств». Фишман рассказал Флемми всю историю его сотрудничества – сначала в одиночку, а потом вместе с Балджером – с Полом Рико, Джоном Коннолли, Джоном Моррисом и Джимом Рингом. Во время дачи показаний Флемми с подачи Фишмана напирал на обещанную ФБР защиту – центральный пункт всей сделки с самого первого дня.
