Были преданы огласке секретные отчеты Бюро, из которых выходило, что Флемми закладывал Салемме все эти тридцать лет. В одном из отчетов было даже указано, что Флемми называл Салемме «уродом». Услышав это, Фрэнк Салемме молча пересел – так, чтобы между ним и Флемми оказался Делюка. Расположение Фрэнка «Кадиллака» к Стиви моментально улетучилось. По воспоминаниям Кардинале, Салемме признавался ему, «что его мутит от одного взгляда на Флемми». Досье ФБР также ясно продемонстрировало, что Балджер и Флемми стучали на Хоуи Винтера и других видных деятелей из Уинтер-Хилл, включая и Джонни Марторано, который, как и Салемме, пересел подальше от Флемми в зале суда.
При этом Флемми пытался держаться невозмутимо, уверенный в том, что разглашение материалов секретного досье – это его шанс на свободу, способ документально подтвердить обещанную ему федералами неприкосновенность.
«Ежедневно появляться в зале суда с улыбкой на лице – это какое-то безумие, – вспоминал Кардинале. – Я имею в виду, что однажды, когда я заявил судье, каким зловонным куском дерьма был этот стукач, Флемми подозвал меня. Я подумал, он сейчас скажет мне что-нибудь вроде: “Не вздумай больше так меня обзывать”. Так вот, он подозвал меня и сказал: “Господи, вот же классно ты делаешь свою работу!” Я только и подумал – ну ни хрена себе! Только охать и оставалось, причем ведь это было искренне. То есть я только что обвинял его в убийстве Халлорана, в том, что он совершал всевозможные ужасающие, дьявольски жестокие преступления, и сам даже подумал: “Боже, я, кажется, слишком далеко зашел, сейчас он мне все выскажет”, а он такой: “Слушай, чувак, ты классно делаешь свою работу!”».
Но окончательный и бесповоротный крах ФБР потерпело после того, как в зале заседаний 21 апреля появился Джон Моррис – и начал давать показания. Все предыдущие месяцы Моррис выторговывал у прокуроров иммунитет от преследования за совершенные им преступления. Во время одного из допросов с участием агентов ФБР и прокуроров Моррис даже расплакался. Он разрушил свою карьеру, сблизившись с Балджером, и прекрасно понимал это. Теперь, целых восемь дней давая показания в суде, подавленный Моррис выглядел как состарившийся и обедневший аристократ, ровным, спокойным голосом рассказывающий о своем перерождении из агента в лжеца и преступника, признавший, что брал у Балджера деньги, препятствовал правосудию, постоянно предупреждая Балджера о начатых расследованиях.
Вспоминая о 1970-х годах, когда был создан их коррумпированный альянс, Моррис поведал о «сложном периоде сильного давления на агентов, которых заставляли вербовать информаторов» для борьбы с мафией. «На нас и вправду оказывалось сильное давление», – утверждал он. Он рассказал, как они объединились с Коннолли и совместными усилиями вывели Балджера и Флемми в число ведущих информаторов бостонского ФБР, как сами агенты сыскали славу успешных борцов против мафии, хотя в действительности это оказалось добровольным схождением в ад. Моррис с грустью вспоминал день, когда он закончил свою карьеру в Бостоне из страха перед Балджером и Коннолли: перед Уайти – потому что тот передал Моррису семь тысяч долларов взятки и теперь давил на него, а перед Коннолли – по причине его обширных связей в мире политики, особенно с Билли Балджером.
Несмотря на непрекращавшиеся попытки адвокатов выудить у Морриса признание в том, что он лично обещал Балджеру и Флемми иммунитет от преследования, Моррис не подтвердил этого. Он признал, что передавал бандитам секретные материалы расследований, но это явно не тянуло на гарантию иммунитета. Он заявил, что в силу своих должностных обязанностей попросту не имел полномочий предоставлять такой иммунитет преступникам. «Предоставление иммунитета – очень формализованный процесс, он закрепляется в документах», – пояснял он. Таких документов на Балджера не было.
Ближе к концу слушаний Моррис начал путаться в показаниях. После вопросов об очередном случае, в котором его тайное сотрудничество с Балджером стоило человеку жизни, один из адвокатов вдруг резко сменил тему. Повернувшись к Моррису, адвокат решил обратиться к более тонким материям и спросил, о чем вообще Моррис думал все эти годы, неужели крестовый поход ФБР против мафии стоил всех этих безумных злодеяний Балджера? «Согласны ли вы, что ваша деятельность в качестве агента ФБР в тесном взаимодействии с мистером Балджером и мистером Флемми соответствовала простой идее: цель оправдывает средства?» Застигнутый врасплох, Моррис заметно ссутулился, ему понадобились усилия, чтобы сохранить свою спокойную «аристократическую» манеру. Он вздохнул, посмотрел куда-то в сторону.
«Я в этом не уверен», – тихо ответил он.
