Потом настало время ожидания. Судья Вулф со своими помощниками начал подготовку текста постановления суда, внимательно изучая показания подозреваемых и свидетелей, улики и статьи Уголовного кодекса, применимые к этому случаю. Прошло несколько месяцев, и к началу 1999 года общественное внимание к разбирательству потихоньку сошло на нет. Правда, кое-где, в других контекстах, оно все же напоминало о себе. В 1998 году бывший федеральный прокурор и экс-губернатор Билл Уэльд был приглашен на радиошоу, чтобы представить свой первый роман, и Кристофер Лайдон, ведущий шоу «На связи»[122], вдруг начал задавать ему вопросы об отношениях Балджера и ФБР. Лайдон довольно саркастично выразил удивление тем, отчего же его собеседник не сделал все возможное, чтобы разобраться с этой историей с Балджером. «Почему же вы не возмущаетесь? – подначивал Уэльда Лайдон. – Знал ли об этом ваш близкий друг Уильям Балджер? Вы вообще когда-нибудь говорили с ним обо всем этом?»
Обычно разговорчивый Уэльд на этот раз долго молчал. Потом ответил, что нет, не говорили, в его голосе явно слышалось раздражение. Лайдон продолжал наседать, но это был больше монолог ведущего, чем беседа. Не вступая в спор, Уэльд молчал, обдумывая ответы; паузы заполняли радиоэфир. Особое внимание Лайдон обратил на недавнее самоубийство Билли Джонсона, того самого полицейского, который собирался арестовать Уайти Балджера, пытавшегося провезти крупную сумму в Канаду и остановленного таможенницей в аэропорту Логан. Поговаривали, что это столкновение стоило Джонсону карьеры. «Он свел счеты с жизнью! – восклицал Лайдон. – Пожилой маленький человек, считавший, что всю жизнь с честью служил делу охраны закона».
«Где же ваше возмущение?» – вновь спросил он.
Обмен колкостями все-таки завершился, и Лайдон с Уэльдом наконец начали говорить о новом романе. Однако нежелание Уэльда открыто отвечать Лайдону уже настроило слушателей против него, напомнив о нежелании, можно сказать, целого поколения руководителей бостонских правоохранительных служб, к которому принадлежал Уэльд, хоть сколько-нибудь серьезно оценить скандал с Балджером.
К концу лета 1999 года пошли слухи, что Вулф после десяти месяцев размышлений и подготовительной работы наконец подготовил текст постановления суда. В начале августа в Бостон прибыл директор ФБР Луи Фри. На своей пресс-конференции он публично заявил, что Бюро «допускало значительные ошибки» во время двадцатилетнего курирования Балджера и Флемми. Это признание было расценено как попытка руководства ФБР, невероятно щепетильного в отношении репутации своего ведомства, хотя бы отчасти снизить накал страстей по поводу ожидаемого со дня на день решения суда. «Нам нужно признать множество ошибок», – заявил Фри. Он пообещал, что коррумпированные агенты бостонского отделения ФБР понесут заслуженное наказание.
Через две недели ФБР объявило, что находящийся в бегах Балджер наконец внесен в список десяти разыскиваемых наиболее опасных преступников страны. Эта мера, принятая после того, как Балджер скрывался от правосудия уже больше четырех лет, была многими расценена как сильно запоздавшая. В общественном мнении Бостона закрепилось убеждение, что Бюро никогда всерьез не пыталось выйти на след своего бывшего информатора. Теперь же Балджер угодил в компанию таких «красавцев», как Эрик Роберт Рудольф[123], обвиняемый, в частности, в подрыве клиники, специализировавшейся на абортах, и знаменитый террорист Усама бен Ладен. Балджеру выпала особая честь: он стал первым информатором ФБР, вошедшим в десятку самых разыскиваемых преступников, заняв 458-ю строчку в «общем зачете», ведущемся с 1950 года. Отныне его портрет будет красоваться на зданиях почтовых отделений и различных федеральных служб, на сайте ФБР и даже в комиксе про Дика Трейси[124] в порядке информирования населения.
В тюремном корпусе «Эйч-3» трое главных подозреваемых – Фрэнк Салемме, Бобби Делюка и Стиви Флемми – также с нетерпением ожидали оглашения постановления суда. Втайне они надеялись, что судья сочтет улики столь спорными, что обвинения в вымогательстве отпадут сами собой, а Вулф признает, что ФБР и в самом деле обещало защиту Балджеру и Флемми и, следовательно, теперь не может нарушить свое же обещание и согласиться с их преследованием.
С момента ареста в 1995 году трое преступников содержались в тюрьме Плимута, современном здании, выстроенном за год до этого и расположенном в сорока восьми милях к югу от Бостона. Новая тюрьма была построена на территории старой свалки, в отдаленной от жилых кварталов и малопривлекательной местности. Рядом с тюрьмой проходило шоссе, соединявшее Бостон с Кейп-Код, «Тресковым мысом», и Флемми, находясь в своей камере, мог расслышать доносившиеся издалека звуки вольной жизни, шум автомобилей, перевозящих местных жителей и многочисленных отдыхающих по дороге, которой они с Балджером и Джоном Коннолли сами часто пользовались, направляясь в Кейп-Код.
