Байкеры глазели на стоящую перед ними молодую женщину и в их взглядах читались жестокость и животная похоть.
Они молчали, нагнетая обстановку, видимо, рассчитывая, что жертва начнёт суетиться.
Хлопнула дверца автомобиля. Это Макс вышел из машины и обошёл её, остановившись в паре десятков шагов за спинами байкеров, оценивая обстановку.
Навстречу ему тут же двинулись двое спешившихся мотоциклистов. Один демонстративно постукивал по ладони деревянной битой, другой двумя руками держал металлическую цепь, недвусмысленно выражая готовность пустить её в ход. Парии перегородили Максу дорогу и стояли, гнусно усмехаясь.
Тем временем вожак байкеров, здоровенный бугай с бритой наголо головой и приплюснутым широким носом, решил прервать затянувшееся молчание.
— А ничего так цыпочка. Всё при ней, — озвучил он своё мнение приятелям. На что те отреагировали похабными смешками.
Бандит всё ждал, пока Глория испугается, но та стояла спокойно, слегка склонив голову набок, и смотрела на подонков без признаков страха.
— Ну что, красавица? Сначала ты у нас отсосёшь по очереди. А затем проверим твою задницу на прочность, — озлившись, хрипло заявил предводитель кожаных недоносков. — Если нам понравится, то, может, оставим тебя в живых. Ну а если будешь недостаточно старательной, привяжем тебя сзади к моей железной лошадке и прокатим с ветерком. Поверь, когда с тебя начнёт сдирать кожу от трения об асфальт, а потом мясо, слой за слоем, ты будешь выть не хуже автомобильной сирены. Так что соси на совесть. Может, тебе и повезёт прожить несколько лишних дней. Я сегодня отчего-то необыкновенно добрый. Сам себе удивляюсь.
Солнце уже клонилось к закату, и злобные парни на мотоциклах отбрасывали уродливые тени, которые липкими пятнами ложились на асфальт, как будто лучи солнца случайно высветили всю их грязную сущность, скрываемую под пропотевшими кожаными куртками.
Глория некоторое время задумчиво смотрела на них размышляя. А затем, примирительно улыбнувшись, произнесла:
— Я тоже сегодня настроена удивительно мирно. Почему бы вам, парни, не развернуть свои тарахтелки и не убраться отсюда подобру-поздорову. Этим вы убережёте себя от множества неприятностей.
— Ты гляди, какая борзая сучка попалась, — восхитился бритоголовый главарь. — Она мне даже нравится. У неё есть яйца. Не то что у большинства мужиков, которых мы прикончили в последнее время. Особенно меня раздражают эти слизняки-муженьки, которые скулят, пока мы трахаем их жён, перед тем как их всех прикончить.
Не стоило ему этого говорить. Глория убедилась, что перед ней не просто уличные хулиганы, а отъявленные мерзавцы, а к подобным она не испытывала жалости.
— Зато ты и твои дружки, мне совсем не нравитесь, — начиная закипать, возразила она. — Так что уё####те в ту грязную дыру, из которой вы вылезли.
Лицо бритоголового исказилось от ярости, он слез с мотоцикла и, тяжело шагая, направился к унизившей его перед подельниками девке, предвкушая скорую расправу.
Когда ему оставалось пройти последние несколько шагов, Глория взвесила в руке металлическую банку с кока-колой, и в следующий миг, пущенный с нечеловеческой силой снаряд, врезался в лоб кожаного громилы.
Масса, помноженная на скорость, превратила обычную банку с прохладительным напитком в смертоносный снаряд. Результат столкновения банки с головой главаря байкеров, был таков, как будто того огрели по башке двухпудовой гирей. Грузное тело главаря бесформенной кучей рухнуло на пыльный асфальт под изумлённые возгласы его соратников.
В это время Макс быстро сблизился с двумя здоровяками, перекрывавшими ему дорогу, и вырвал из рук у одного из них биту. После чего двумя ударами раздробил обоим колени. Те упали на землю, истошно подвывая от боли.
Противники Глории тоже проявили нездоровую инициативу. Двое байкеров схватились за закреплённые в специальных держателях дробовики.
Но по сравнению с Глорией двигались они чересчур медленно. Та плавным движением выхватила из оперативной кобуры Беретту и прострелила чересчур шустрым ублюдкам каждому правое плечо.
Макс тоже достал свою крупногабаритную пушку и выстрелил в пространство между двумя мотоциклами. Пуля с визгом отрикошетила от асфальта, выбив сноп искр.
Остававшиеся пока целыми пятеро молодчиков, замерли под прицелами двух стволов. Расклад сил был явно не в их пользу. Вожак продолжал валяться на асфальте, не подавая признаков жизни. И по лицам его дружков было отчётливо видно, что сейчас они хотели бы оказаться как можно дальше отсюда.
— Мне всё ещё хочется вас пристрелить, — сверля подрастерявших свой гонор байкером взглядом, сообщила Глория. — Только дайте мне повод нажать на курок.
Убедившись, что байкеры не собираются предпринимать враждебных действий, Глория обошла их по широкой дуге и приблизилась к автомобилю. После чего они с Максом быстро сели в машину и вырулили с негостеприимной бензозаправки.
— Нехорошо получилось, — проворчал Макс после того, как машина набрала скорость. — Опасно оставлять таких подонков за спиной. Это наверняка не вся банда. Неизвестна какова их численность и как далеко простирается их зона влияния. К тому же местные хорошо знают местность и второстепенные дороги. Не исключено, что они затаили злобу и попытаются поквитаться в дальнейшем.
— Может, ты и прав, — равнодушно отозвалась Глория. — Но не могли же мы их всех пристрелить прямо там на месте.
— На мой взгляд, вариант неплохой, — усмехнулся Макс.
— Когда это ты стал таким кровожадным? — хохотнула подруга.
— Вспомнил того ФБРовца в Солт-Лейк-Сити и его совет, — задумчиво отозвался Макс. — Похоже, что он был прав и скоро мы окажемся в местности, где действуют только первобытные законы выживания. В Америке слишком сильны традиции Дикого Запада. Каждый мнит себя ковбоем и руководствуется пословицей: «Хорошо смеётся тот, кто стреляет последним» ©. Сама понимаешь, кто выжил, тот и прав. По крайней мере, моя интуиция шепчет мне, что мы ещё встретимся с этими молодчиками на их дурацких тарахтелках, а она меня редко подводит.
Некоторое время они ехали молча, и вскоре мимо промелькнул дорожный указатель на въезде в небольшой городишко, на название которого они даже не обратили внимания.
— Ночевать здесь явно не стоит, — поделился своими соображениями Макс. — До Джексона осталось 150 километров, так что заночуем уже на месте. Но я не уверен, что в зоне бедствия всё нормально с продуктами и питанием. Поэтому предлагаю остановиться возле какого-нибудь ресторанчика и как следует подкрепиться. Да и в дорогу чего-нибудь прихватим.
Мысль была разумной, и Глория не возражала.
Городок был небольшой, но даже так поражали абсолютно пустынные улицы. Ни движущихся машин, ни пешеходов. Город словно затаился в ожидании грядущих неприятностей.
Кафешка в центре была, пожалуй, самым приемлемым местом, чтобы перекусить. Машину они поставили прямо под окнами, чтобы её было видно с того места, где они устроились за столом.
Посетителей в кафе, кроме них, не было. А единственная официантка изрядно нервничала и выглядела испуганной.
Ещё более неприятное впечатление производил рыхлый неприятный толстяк за стойкой бара. Судя по всему, хозяин этого заведения. Который неотрывно пялился на их столик снулыми глазами.
Макс заказал отбивную с жареной картошкой и мясной салат. Глория выбрала жареную рыбу с картофелем и овощной салат. Ещё они заказали с собой пару гамбургеров, сэндвичи, два кофе и пару бутылок колы.
Официантка записала заказ, пальцы рук у неё слегка подрагивали, и она тревожно косилась на мужчину за стойкой. Выбрав момент, когда тот отвлёкся, она едва слышно шепнула:
— Уезжайте. И поскорее.
После чего поспешно отошла от стола, сопровождаемая подозрительным взглядом мужчины.
Вскоре она вернулась, неся салаты и кофе, а через некоторое время и горячие блюда. Еда была вполне приличной. Они уже заканчивали есть, когда обстановка переменилась.
На площадку перед кафе медленно въехала полицейская машина и остановилась возле их внедорожника.
Из патрульной машины неторопливо выбрались два сержанта, и некоторое время внимательно рассматривали мрачно отсвечивающий чёрными боками Cadillac Escalade. В сгущавшихся вечерних сумерках внедорожник выглядел внушительно и даже несколько угрожающе. Машина не самая типичная для здешнего захолустья. Но похоже, что внимание полицейских привлекло не это. Они были похожи на людей, которые что-то искали и, наконец, нашли.
Затем один из них перевёл взгляд на освещённую витрину кафе, заметил Глорию с Максом и что-то сказал своему напарнику. Тот взглянул в указанном направлении, кивнул, и копы направились к дверям кафе.
Тем временем официантка принесла большой бумажный пакет с заказом навынос, получила плату и чаевые и поспешно удалилась.
Макс и Глория между тем не торопились покидать столик и неторопливо допивали кофе, ожидая дальнейшего развития событий.
Копы вошли в кафе, переговорили с хозяином, и тяжёлой походкой направились к их столику.
Первый из них был крупным мужчиной средних лет. Когда-то он, вероятно, был весьма силён и мускулист, но с годами заплыл жиром, и здоровенное пузо колыхалось в такт его шагам. Редкие волосы слегка были тронуты сединой, бесцветные глаза взирали на окружающий мир равнодушно и пренебрежительно.
Второй коп был. Нет, не высоким и худым, а таким же жирдяем, точной копией первого. Видимо, требования к физической форме работников полиции в этой дыре были весьма условными. Чересчур короткая стрижка делала его голову непропорционально большой, как и деформированные уши, указывающие на то, что раньше этот тип увлекался борьбой. Взгляд у него был колким и неприятным.
Оба копа остановились у стола, за которым сидели Макс и Глория, и один из них хрипловатым голосом поинтересовался:
— Ваша машина?
— В точку, офицер. Наша лошадка, — подтвердил Макс.
— Кто вы такие и что здесь забыли? — недружелюбно поинтересовался тот же коп.
— Проездом, — включилась в разговор Глория. Вопрос о том, кто они такие, она проигнорировала. — Уже уезжаем.
— Ещё нет, — неприятно усмехнулся второй полицейский. — Поедете, когда я вам разрешу.
Он, вероятно, ожидал, что сидящие за столом начнут возмущаться или задавать вопросы. Но мужчина и женщина молчали, спокойно глядя на него.
— Зачем вам оружие? — между тем поинтересовался второй коп, от бдительного взора которого не укрылись пистолеты в оперативных кобурах.
— Для самообороны, — лаконично пояснил Макс.
— Будет лучше, если мы вас от них избавим, — заявил сержант. — Давай свою пушку сюда. И вы, дамочка, тоже.
— Я так не думаю, — возразил Макс. — Без него я чувствую себя неуютно. Да и с чего это вдруг такой интерес?
— Просто мы не любим, когда в нашем городе шляются посторонние вооружённые люди. Поэтому вы выполните мои требования, или я вас арестую, — в голосе сержанта появились угрожающие нотки.
— Полегче, офицер, — вмешалась Глория. — У вас нет такого права. Или мы что-то пропустили и вторая поправка к Конституции США, гарантирующая право граждан на хранение и ношение оружия, больше не действует. Если вы забыли, то она звучит так: Поскольку хорошо организованное ополчение необходимо для безопасности свободного государства, право народа хранить и носить оружие не должно нарушаться ©.
— Вы находитесь в зоне чрезвычайного положения, дамочка. И будете делать то, что я посчитаю нужным, — перевёл на неё взгляд сержант. — Ещё раз спрашиваю, кто вы такие и какого чёрта забыли в моём городе?
— Поосторожнее, сержант. Мы Федеральные служащие. Вот наши документы.
И Глория медленно вынула из внутреннего кармана куртки и протянула копам предписания от Министерства здравоохранения и Администрации Президента, наделяющие их чрезвычайными полномочиями для организации мер по ликвидации эпидемии в зоне чрезвычайного положения. Всем государственным органам и правоохранительным органам предписывалось оказывать им всяческое содействие.
Один из сержантов взял документы и принялся их читать, сосредоточенно морща лоб. Закончив, он задумчиво уставился на Глорию.
— Мы направлены в зону бедствия для организации спасательных работ. И вы, как представители полиции, обязаны оказывать нам всяческое содействие, а не препятствовать в выполнении нашей мисси. Документы, которые вы держите в руках, подписаны Министром здравоохранения и заместителем Главы Администрации президента США. Будете нам мешать и не только лишитесь работы, но и отправитесь в тюрьму.
Полицейские переглянулись. Затем сержант небрежно бросил документы на стол, и оба копа, развернувшись, покинули кафе.
Дождавшись пока патрульная машина уедет, Глория и Макс, внимательно контролируя окружающую обстановку, вышли из кафе и сели в машину. Ничего подозрительного вокруг не наблюдалось, и Макс вырулил со стоянки.
Через пятнадцать минут они уже покинули негостеприимный городок, проехав его насквозь, и остановились на обочине.
— Не нравится мне всё это, — проворчал Макс. — Эти типа явно искали именно нас.
— Согласна, — кивнула Глория. — Плохо, что мобильная связь не работает. Пробить, что тут за копы и чего от них ждать не получится. Давай-ка на всякий случай распечатаем наш арсенал.
Покинув машину, они подошли к багажнику и открыв его, немного повозившись, подняли крышку вмонтированного в пол тайника. Посоветовавшись, остановили свой выбор на паре старых, но надёжных помповых ружей Remington 870, а также русских автоматах Калашникова, обладающих повышенной надёжностью и чудовищной пробивной силой. Немного подумав, надели лёгкие бронежилеты.
Оружие сложили на заднем сиденье и тронулись в путь.
Ожидаемо, уехать далеко им не дали.
Через десяток километров, проезжая пересечение с грунтовой дорогой, уходившей в недалёкий лесок, Глория своим обострённым сверхчутьём уловила запахи металла, масла и пота, звуки дыхания десятка людей.
Она переглянулась с Максом, и тот кивнул, давая понять, что тоже это почувствовал.
Поэтому они не удивились, когда, завернув за ближайший поворот, увидели, что дорога перегорожена двумя патрульными машинами полиции.
Макс подъехал и плавно остановил машину в двух десятках метров от импровизированной баррикады.
Впереди машин, широко расставив ноги, стояли четверо полицейских. Два уже знакомых сержанта и немного позади них двое патрульных копов. Последние были вооружены дробовиками.
Макс заглушил двигатель, и они с Глорией вышли из машины, направившись к перегородившим дорогу стражам порядка.
— Неожиданная встреча, — сыронизировала Глория, останавливаясь в паре метров перед сержантами. Макс остановился за её левым плечом, на метр сзади и левее.
— Нам поступил сигнал, что какие-то приезжие устроили стрельбу на бензозаправке. Напали на мирных граждан. Есть пострадавшие. И, как ни странно, вы оба подходите под описание той парочки, которая устроила этот дебош. Так что придётся вам сдать оружие и проследовать с нами в полицейский участок, — напряжённым голосом заявил один из сержантов. — Зря вы обидели ребят, — ухмыльнулся он. — Но ничего. У вас будет возможность с ними пообщаться и извиниться.
В это время позади послышался звук работающих моторов, и из-за поворота дороги, который они только что проехали, выехала целая кавалькада мотоциклистов, человек пятнадцать. Глория не сомневалась, что среди них присутствуют те самые байкеры, которые пытались на них напасть на бензозаправке. Мотоциклисты остановились тесной группой, не доезжая нескольких десятков метров до внедорожника.
Было очевидно, что копы и банда байкеров действуют сообща.
— А как же ваши обязанности оказывать нам всяческое содействие? — поинтересовалась Глория. — Вы же видели наши документы!
— Засунь свои бумажки себе в жопу, дамочка! — влез в разговор второй сержант. — Здесь у нас свои законы. Да и откуда мы знаем, что эти бумаги не подделка. Пока посидите у нас в участке, а мы свяжемся с начальством и проверим, что вы за птицы.
— А если мы не согласимся? — поинтересовалась Глория.
— Знаете, дамочка. После катастрофы здесь теперь такое творится. Беженцы, банды, грабители. Думаю, никого не удивит, если с вами произойдёт несчастный случай. Такое здесь теперь сплошь и рядом. Так что не выпендривайся. Сдавайте оружие и садитесь в машину.
Оба сержанта переместили руки поближе к рукояткам пистолетов на поясе. А патрульные взяли дробовики на изготовку.
— Вы совершаете ошибку, сержант, — зло усмехнулась Глория. — Мы, Федеральные агенты. Вот мои документы, — она медленно левой рукой достала из кармана куртки кожаное портмоне с удостоверением и значком и показала копам. — Агент Управления по борьбе с наркотиками Глория Дэвис.
Сержант только коротко мазнул взглядом по удостоверению и значку и переглянулся с напарником.
— Думаю, это в корне меняет ситуацию, — усмехнулась Глория. — Вы вмешиваетесь в проведение спецоперации. Так что отвалите, парни.
— Да. Это меняет ситуацию, — задумчиво протянул сержант. — Пожалуй, у нас теперь нет выбора, — они с напарником переглянулись, а затем он выкрикнул, — Валите их, парни! — и схватился за ствол.
Может быть, с другими жертвами это и сработало бы. Сержанты схватились за пистолеты, патрульные вскинули дробовики.
Но делали они это слишком медленно, по сравнению с противостоящими им «детьми Лилит».
Глория всадила по пуле в плечо сержанту и патрульному, который стояли у неё по правую руку. А Макс продырявил плечи двум остальным полицейским.
После чего Глория осталась контролировать корчащихся на земле раненых копов, а Макс быстро вернулся к машине и, открыв заднюю дверцу, выдернул с сиденья автомат.
Длинная очередь высекла снопы искр из асфальта. Моторы мотоциклов взревели, и байкеры начали суматошно разворачиваться и, мешая друг другу, один за другим рванули прочь от стрелка. Минута и мотоциклисты скрылись за поворотом дороги.
Макс вернул автомат обратно в машину и, прихватив с собой помповое ружьё, направился к патрульным автомобилям. Дойдя до них, он, сев за руль, сдвинул с дороги сначала одну машину, а затем повторил то же с другим автомобилем, освобождая проезд.
Не остановившись на этом, он из дробовика расстрелял обе машины, повредив моторы. Даже если копы потом захотят устроить погоню, то сначала им придётся потерять время, чтобы добраться до исправных машин.
После чего они с Глорией заставили раненых копов подняться и подойти к автомашинам. Здесь они пристегнули каждого, найденными у них же наручниками, к дверцам патрульных машин, предварительно обыскав и убедившись, что ключей от наручников у них не осталось.
Закончив с копами, они оглядели эту неприглядную картину и вернулись к своей машине.
Через пару минут они уже двигались дальше по шоссе. Лица обоих были невозмутимыми, дыхание ровным. Как будто только что не было ожесточённой схватки на ночном шоссе.
