Откуда-то сзади слышались сигналы нетерпеливых водителей. Все спешили, и пробка, образованная тремя машинами, срывала планы многих автомобилистов.
Я зацепила взглядом циферблат часов. Паша Радомский безнадежно опаздывал на второй урок.
– Вы же опаздываете! – воскликнула я.
– Иван Павлович договорился начинать уроки не в половине девятого, а часом позже.
– Правильно, а сейчас сколько? – напомнила я о времени.
Водитель встрепенулся.
– А-а-а! – издал он затяжной звук и посмотрел назад, туда, где за «Лексусом» нервно метался из стороны в сторону в ожидании своего часа хозяин «Жигулей».
– Мы можем подвезти Павлика в школу, – предложила я выход из сложившейся ситуации.
– Да но … – неуверенно начал водитель.
Перехватив инициативу, я продолжила:
– Вам нечего опасаться. Мы не посторонние. Можете спросить у Павлика, он прекрасно знает наших детей – Аню Клюквину и Сашу Блинова. Чтобы вы не сомневались, вот моя визитка, – я протянула через щель в окне свою визитную карточку.
– Хорошо, – после недолгих сомнений согласился водитель. – Пойду спрошу у Павла, поедет он с вами или нет.
Через минуту он вернулся к машине с Радомским-младшим. Паша был рослым мальчиком и выглядел несколько старше моей Ани и Алининого Саньки. Я отметила чересчур самоуверенный взгляд депутатского отпрыска. Чувствовалось, что ребенок рос в атмосфере вседозволенности и стопроцентного поощрения.
Водитель распахнул перед ним заднюю дверь, заботливо помог сесть, рядом положил рюкзак, который сам перенес из «Лексуса» в «Опель».
– Как приедешь, позвони, пожалуйста, а то мне от твоего папы достанется, – сказал водитель и по-собачьи предано заглянул мальчишке в глаза.
– Ладно, если не забуду, – буркнул Паша, откинулся на сидение и, забыв поздороваться, спросил: – Кто из вас мать Ани, а кто Саши?
– Я Анина мама, – сурово представилась я, всем своим видом показывая, что не люблю невоспитанных юнцов, которые полагают, что весь мир крутится исключительно вокруг них.
– Тогда вы Сашина мама, – глядя на Алину, сказал Паша, проявив при этом «незаурядные» способности к логическому мышлению. – Ну что, поехали? – скомандовал малолетний наглец. – Только по пути в магазин заедем, мне надо кое-что приобрести.
– Вот что, – зазвенел Алинин голос, полный злости и раздражения. Шок, который она испытала на первых минутах общения с водителем Радомского, прошел. Она думала, что подрезала бандита, а тот всего-то оказался шофером депутата. Теперь она успокоилась и готова была дать отпор сопливому отроку, – Мы едем в школу, – протрубила она тоном, не терпящим возражений.
– Ну как хотите, – растерянным голосом ответил Павел. Наверное, до этого дня с ним в таком тоне никто не разговаривал. Боялись, что мальчик пожалуется папе, а тот накажет обидчиков любимого дитяти. – Я только хотел купить ребятам торт.
– И нечего наших детей подкупать! У каждого из них есть родители, которые не то что один торт, десять тортов купят.
– Ну зачем вы так? Торт мы в складчину покупаем. Вот, посмотрите, – Павел извлек из кармана тоненькую пачку мелких купюр. – У Элеоноры Аркадьевны, нашей исторички, сегодня день рождения. Хотели ей сделать приятное. Купить вызвался я. Мне в руках торт не нести, меня все равно возят.
«Надо же, оказывается, Паша не такой и плохой мальчик», – подумала я и попросила Алину:
– Давай остановимся у кондитерской?
Элеонора Аркадьевна – любимая Анина учительница. Будучи давно пенсионеркой, она все еще работает в школе, и никто ее не торопит уходить, потому что она не только душа педагогического коллектива, но и любимица всех детей, которые имеют счастье у нее обучаться. На ее уроках всегда тихо, никто не шумит, не балуется. Даты запоминаются сами собой, история цивилизации преподносится так, как будто это захватывающий роман, полный приключений.
Мы заехали в кондитерскую и выбрали огромный торт – дети не поскупились, и деньги еще остались на цветы.
Правда, Паша рассчитывал потратить оставшуюся сумму несколько иначе, чем очень удивил меня.
– Может, на остальные деньги купим шампанское? – спросил он, непринужденно улыбаясь. – Представляете, Элеонора Аркадьевна входит в класс, на столе стоит торт, а мы – «ба-бах», пробка в потолок, пена из горлышка. Здорово, да? Надо только пластиковых стаканчиков приобрести, двадцать пять штук. Нас двадцать четыре и Элеонора Аркадьевна.
– Паша, а ты напитком «Буратино» не хочешь ограничиться, – не зная, как реагировать на шампанское, предложила я.
– А что? Мне папа на день рождение ставит бутылку шампанского и на Новый год. Говорит, что опыт распития алкогольных напитков лучше приобретать дома, а не в подворотне, а еще надо с детства прививать вкус к хорошим, качественным напиткам.
– Паша, – стараясь выглядеть серьезной, начала Алина, – наверное, твой папа прав, лучше пить шампанское, а не самогон. Но не рано ли начинать пить вообще? Тебе ведь только двенадцать! Лично мы с Мариной Владимировной пока не наливаем своим детям ни на дни рождения, ни на Новый год.
Паша хотел возразить, но в это время мы подъехали к цветочной палатке.
