– Деньги давай, – потребовала Алина. Ему ничего не оставалось делать, как раскошелиться. Через минуту она вручила Паше букет алых роз. – Передашь Элеоноре Аркадьевне.
Мы остановились перед школой. Выпроваживая Радомского-младшего из автомобильного салона, Алина напомнила ему:
– Не забудь позвонить водителю и сказать, что тебя в целости и сохранности привезли в школу. Не хочу неприятностей на свою голову.
– Позвоню, – пообещал Паша и, проявляя к нам благосклонность, на прощание сказал: – Если все же возникнут неприятности – ну там наезжать начнут или налоговая инспекция зацепит, – обращайтесь. Папа решит любой вопрос.
На том и расстались. Я посмотрела вслед мальчику и, покачивая головой, констатировала:
– Деловой.
Алина отъехала от школы и влилась в поредевший к десяти часам поток автомобилей, водители которых, уже не неслись сломя голову, чтобы до звонка, возвещающего о начале трудового дня, занять свои рабочие места.
– Ты хоть знаешь, куда ехать? – спросила я Алину. – Надо было спросить Владимира, как называется фирма, которую основал Борис Гришин.
– А то я не знаю! Фирма называется «Комп и К*»! Комп – подразумевай компьютер. Где находится офис, я тоже знаю, поскольку через Бориса обновляла свой домашний компьютер, – призналась Алина.
Офис фирмы «Комп и К*» был расположен не в престижном центре города, и потому ехать пришлось примерно с полчаса. Оставив машину на стоянке для клиентов и сотрудников фирмы, мы вошли в двухэтажный дом, в котором когда-то размещался детский сад. Здание было построено по типовому проекту. В очень похожий детский сад ходила моя дочь. Вот только на фасаде Аниного садика присутствовали сказочные герои: Колобок, Лиса, Буратино, нарисованные яркой масляной краской поверх керамической плитки. Думаю, и на этом здании были подобные рисунки. Но теперь от детской тематики не осталось и следа. Снаружи офис «Комп и К*» был тщательно выкрашен бежевой краской. Старые деревянные оконные переплеты заменены стеклопакетами. Естественно, и внутри все было переделано, причем с размахом: мраморные полы, лестница с коваными перилами, всюду экзотические растения – фикусы, кактусы, пальмы в огромных кадках.
Наверное, я бы так и стояла с разинутым ртом, восторгаясь, как типовое здание можно переделать во дворец, если бы мой взгляд не уперся в портрет, висевший напротив входа. Рама, обрамлявшая фотографию, была перевязана по углам траурной лентой. Мужчина с умным и проницательным взглядом встречал всяк сюда входящего. Я тяжело вздохнула. Даже, если бы черной ленты не было, я бы все равно догадалась, что передо мной основатель «Комп и К*» – Борис Гришин.
«Жить бы ему да жить», – подумала я. Мороз пробирал по коже, когда я смотрела на фото. У Гришина было очень приятное лицо, чуть раскосые глаза, губы, легко изогнувшиеся в улыбке, и модно подстриженные густые темные волосы.
Пробормотав: «Царство небесное», я оглянулась вокруг. Складывалось такое впечатление, что никто здесь не работал.
Фирму «Комп и К*» лихорадило. Что происходило внутри офиса, можно было охарактеризовать одной фразой – «разброд и шатания». Сотрудники группами по два-три человека стояли в вестибюле, на лестничных площадках и в коридорах, разговаривали в полголоса, обсуждая внутренние проблемы фирмы. Занять рабочие места никто из них не торопился.
Я прислушалась и из отдельных фраз, долетевших до меня, кое-что поняла. После похорон генерального директора прошло два дня, и до сих пор неясно, что будет с «Компом» – так служащие ласково называли компьютерную фирму. Кто станет у руля, в каком направлении он будет развиваться, не продадут ли его, не ликвидируют ли?
– Где будем искать Людмилу Дегтяреву? – спросила я. – В каком отделе сидят переводчики?
– У меня идея, – после недолгой паузы ответила Алина. – Раз уж мы здесь, давай поговорим с секретаршей Гришина, спросим, в каком настроении ее шеф пребывал в последние дни, о положении дел на фирме, ну и о Дегтяревой, разумеется. А потом пойдем к ней, Людмиле.
– Принято, – согласилась я. – Знаешь, куда идти?
– Я даже саму секретаршу знаю. Приятная женщина, чаем меня угощала, пока компьютерщики Бориса в мой компьютер новые программы закачивали. Зовут ее Ниной Афанасьевной.
Поднявшись на второй этаж, Алина уверено зашагала направо. Остановившись перед дверью, на которой висела табличка «Приемная», взялась за ручку и потянула на себя.
– Можно? – спросила она, просунув голову в образовавшуюся щель, и, не дожидаясь приглашения, просочилась внутрь.
Ее примеру последовала и я.
За столом, перед светящимся монитором компьютера сидела женщина, приблизительно лет пятидесяти. Взгляд ее был обращен на экран, но было заметно, что мысленно она очень далеко и думает о чем-то малоприятном. По крайней мере, такой у нее был вид: губы плотно сжаты, на лбу рельефные складки, пальцы руки нервно отстукивают дробь.
– Здравствуйте, Нина Афанасьевна, – с легким поклоном поздоровалась Алина.
