– Если исходить из крайних вариантов – а я считаю, надо именно так и рассчитывать, – то это может быть либо взрыв, либо захват заложников. В последнее время по Европе прокатилась целая волна взрывов в израильских офисах. Схема примитивная. Злоумышленник открывает дверь банка, бросает пакет либо гранату и убегает, чаще уезжает вместе с сообщником на мотоцикле. Банки, представительства, офисы. Офисов много. Второй вариант – более сложный, но тоже хорошо отработанный. «Самолетная» схема. Захват заложников. Я уже сбился со счета, сколько их было. Представляешь, Садок, если это будет опять Лейла Халед? Ее и так журналисты раскрутили как звезду угонов самолетов, а здесь будет море прессы со всего света.
– Не исключено, – согласился контрразведчик.
– И не забудь про третий вариант. Бойня в аэропорту Тель-Авива. Смертники с автоматами и гранатами, просто резня. Весь мир в шоке.
Офицеры ненадолго задумались. Их версии были взяты из практики последнего времени, каждая предполагала жертвы среди невинных людей, и именно от них сейчас зависело, можно ли будет остановить террористов. Тяжелый груз ответственности, постоянно давящий на психику людей этой профессии, очень быстро изнашивает организм, сокращая жизнь.
– Я думаю, надо вызывать опознавателей. Запустим наших людей, пусть фотографируют всех подряд в Олимпийской деревне. Исполнители – думаю, этим займутся сами арабы, – должны будут заранее осмотреть место проведения акции. Люди, постоянно щелкающие фотоаппаратом на Олимпиаде, не вызовут подозрения. Притащим несколько опознавателей из числа отловленных террористов, поместим их под охраной на конспиративные квартиры и будем снабжать фотографиями посетителей, – предложил спец из «Шабака».
– Согласен. Агентов с фотоаппаратурой разместим по определенным секторам, и пусть отслеживают каждый в своем. Но это пассивный вариант, думаю, нам не избежать и активного. – Моссадовцы по определению ориентировались на силовые подходы.
– Будем брать пленного?
– Именно. Время поджимает. Твои агенты могут подсказать нам наиболее перспективный кадр для потрошения?
– Вполне. Сегодня же свяжусь с ней, подберем кандидатуру. У тебя найдется пара оперативников для захвата и проведения допроса?
– Уже на месте.
Агент Ада была точна. В этот раз они встретились в городском парке, подальше от предпраздничной суеты, охватившей олимпийский Мюнхен. Агенту удалось засечь момент, когда молодые палестинцы по очереди, один за другим, подсаживались за столик к мужчине в уличном кафе и, судя по всему, отчитывались. По ее описанию, оперативник «Шабака» легко опознал его как представителя ФАТХ в Европе.
– Ада, кто, на твой взгляд, из палестинцев пользуется большим доверием этого человека? Кстати, его зовут Азиз, он давно живет в Германии. Подумай хорошенько. Нам надо, чтобы ты вызвала его на встречу или свидание завтра, крайний срок послезавтра, в тихое малолюдное место.
Девушка ненадолго задумалась и назвала кандидата. Осталось согласовать время и место. В самом конце встречи Офир сообщил ей:
– Ты интересовалась Удо Шефером. Так вот, у нас нет на него никакой информации в наших учетах. – Офицер улыбнулся. – Но у меня в Брюсселе есть приятельница в свадебном агентстве, она ведет картотеку брачных аферистов по всей Европе. Хочешь, я проверю через нее.
– Нет, спасибо, – засмущалась собеседница.
– А вот что касается Юсуфа Бируни, эта личность попадала в наши списки. На самом деле это немец Юрген Краузе. Член террористической немецкой организации «Группа Красной армии», больше известной как банда Бодера-Майнер. Принимал участие в акциях, проходил обучение в иорданском лагере. У нас нет подтверждения, что он предпринимал что-то против Израиля, но как раз в то время некоторые курсанты принимали участие в налетах на наши объекты. Мы подозреваем его в связи с ФАТХ. У него хороший бизнес на Ближнем Востоке, но прямых доказательств его сотрудничества с палестинским подпольем нет. Ты что, с ним знакома?
– Я – нет, одна моя приятельница познакомилась с парнем с таким именем. – Ответ был не очень убедительный, но девушку так шокировала новость, что она не смогла придумать ничего более правдоподобного.
– У тебя с этим немцем серьезно? – насторожился контрразведчик.
– Нет, конечно. Я израильтянка, отучусь в Германии и вернусь на родину. Он немец, моя родня меня не поймет. Да и он не стремится в Израиль.
Она распрощалась с куратором и ушла, полная смятения.
«Мы же познакомились в молодежном театре „Берлинский балаган“ у Макса. Ребята как раз поговаривали, что Макс раньше был связан и с „красноармейцами“, и с „Тупамарос Западного Берлина“. Оттуда у него и такие приятели. Угораздило же меня связаться с немецким террористом, когда дома в Израиле своих хватает».
