Азиз оставил очередное сообщение для Юсуфа о встрече. На конспиративной квартире оказался и сам Абу Дауд. Арабы выглядели встревоженными. Координатор оперативного отдела ФАТХ кивнул подчиненному, и Азиз стал докладывать:
– Вчера пропал один из моих людей. Утром его приятель принес записку, оставленную у него в почтовом ящике. Якобы парень срочно уехал, потому что его матери предстоит серьезная операция. Это очень странно. – Он замолчал.
– Значит, надо выяснить, доехал он до своих или нет. В чем странность? – спросил Батый.
– Странность в том, Юсуф, что у парня нет ни матери, ни отца. Они погибли после израильской бомбардировки. Парень воспитывался в семье старшего брата. Только он об этом никому не рассказывал.
– Это типичный почерк «Моссада», – негромко заявил Абу Дауд. – В непонятной ситуации при ограниченном времени они берут пленных.
– Что может рассказать этот парень? – поинтересовался Батый у Азиза.
– Ничего. Даже мы с тобой не знаем, в чем суть намечаемой операции. – Он с вызовом посмотрел на одного из самых влиятельных людей в организации.
Азиз нервничал. Он давно в этой структуре и прекрасно понимал, что, если операция провалится, пусть даже он не в курсе ее подробностей, отвечать придется не Абу Дауду. Наоборот, именно Дауд будет чинить скорый суд, а крайними окажутся он и Юсуф. Если пропал человек Азиза, значит, отвечать будет именно Азиз. Что за этим последует, даже не хотелось думать.
– Хвала аллаху, наш уважаемый муаллим преподал нам еще один урок конспирации. Каждый, даже многократно проверенный участник операции, должен знать только свою часть замысла. Мы с Азизом благодарны тебе, учитель. – Видимо, Батыя посетили такие же мысли, что и коллегу. – Если «Моссад» у нас на хвосте, значит, надо дать им то, что они хотят.
– Поясни, – удивился палестинец. Дауд смолчал, но взгляд его стал требовательным.
– Что израильтяне могли узнать от парня? Что он с приятелями, а их пара-тройка десятков, устроились в Олимпийскую деревню и собирают различную информацию. Для чего, он не знает. Если бы их было два-три, то можно было предположить, что намечается индивидуальный теракт. А если их много? Значит, намечается гоу-ин или сит-ин. Вот именно это мы и должны подтвердить, чтобы успокоить еврейскую разведку.
– Прошу тебя, как брата, не употребляй ты эти мерзкие американские слова, как собачье гавкание. Лучше поясни, о чем речь? – не выдержал Азиз.
– Это так называемая тактика ненасильственных прямых действий. Очень популярна в среде студенческих революционных структур. Сит-ин подразумевает, что толпа заходит в помещение и блокирует всю работу. Например, мы, когда протестовали против исключения наших товарищей из университета, просто зашли в администрацию и расселись на полу во всех кабинетах, коридорах и на лестницах. Никто никуда не мог ни войти, ни выйти. Университетская деятельность была парализована. И мы не нарушили ни одного закона, не совершали никакого насилия.
Абу Дауд заулыбался, он понял, куда клонит немец, и это ему понравилось.
– Гоу-ин – это почти то же самое, – продолжил Батый. – Множество людей ходит туда-сюда бесцельно по дороге, не давая другим людям или автомобилям осуществлять движение.
– Ты хочешь, чтобы наши ребята для отвлечения внимания и усыпления бдительности «Моссада» устроили мирный пикет? – догадался Азиз.
– Именно. С плакатами, транспарантами и мегафоном.
– Мне нравится эта идея. Мы пустим израильских ищеек, коли они сели нам на хвост, по ложному следу. Это мы сделаем сразу в день открытия Олимпиады, чтобы они не мучились неизвестностью, – позволил себе шутку руководитель операции. Подчиненные согласно заулыбались. – Азиз, дорогой, завтра доведи до своих ребят план по выступлению против Израиля в поддержку Палестины – естественно, под большим секретом. Пусть они начинают готовить плакаты и все прочее. Пообещай каждому по сто марок. Уверен, «Моссад» быстро об этом пронюхает, они умеют работать.
Ильич пристрастился ходить в бар «Белая акула», его сюда как-то привел Стив, большой знаток ночных развлечений. Здесь можно было не только выпить, но и познакомиться со свеженькими девушками за доступную цену.
Карлос расположился у стойки и уже успел принять пару порций кальвадоса. Настроение улучшилось, он уже собирался заказать третью порцию, как внезапно услышал за спиной требовательный голос:
– Не оборачивайся, Шакал, иначе папе Хосе Рамирес Навасу придется сильно огорчиться.
Ильич замер. Конечно, он узнал слова пароля, который ему дал оперативник КГБ в Москве. Тут же рядом с его стаканом упала пачка сигарет «Кэмел» с неприличной дорисовкой у верблюда.
– Внутри коробки для тебя послание. Послезавтра в это же время жду ответ. Вложишь его в эту же пачку. Hasta luego, señor, и не оборачивайся, не надо.
Забрав сигареты, Карлос отправился в туалет. Там, в кабинке, он достал сообщение:
«Просим сообщить, удалось ли вам установить связь с арабскими революционерами. Уточните ваши ближайшие планы».
