На следующий день вернулся Стив. В условленный день Ильич пригласил напарника в «Белую акулу» и велел проследить за тем, кто войдет с ним в контакт в баре. Для этого немец занял место за соседним столиком.
Карлос уже принял несколько порций кальвадоса, но настроение не улучшалось, посланец все не появлялся. Это было странно. Неясная догадка неожиданно пришла ему на ум. Шакал полез в карман пиджака и сразу похолодел. Заготовленной пачки сигарет не было. Он вопросительно посмотрел на Стива, но тот в недоумении развел руки: «Никто не подходил, шеф».
Марта сработала мастерски в одно касание. Не полагаясь на свои способности, Батый созвонился с Гейдельбергом и пригласил подъехать клептоманку из «Банды психов». Эта боевая команда влилась в ряды «Группы Красной армии» под предводительством Юргена Краузе. Часть «красноармейцев» погибла при налете на штаб-квартиру НАТО, часть ушла в подполье, опасаясь ищеек контрразведки. Марта спряталась в психиатрической клинике у доктора Вольфганга. Девушка с радостью откликнулась на призыв о помощи. Юрген пользовался большим авторитетом у гейдельбергской ячейки «Красной армии».
Марта, изображая подвыпившую девицу, в дверях столкнулась с Ильичом. Одним пальчиком она игриво коснулась его щеки, отвлекая внимание, в это время виртуозно извлекла из кармана пачку сигарет, как просил командир.
Батый не стал даже открывать пачку – передал ее Северу. Резидент достал сообщение, усмехнулся и передал для ознакомления подчиненному.
«Контакт установить не удалось. От дел отошел. Сейчас ни с кем не общаюсь. Собираюсь поехать во Францию продолжить образование».
– По-моему, все ясно, – перечитав сообщение дважды, заявил Батый. – Парень хочет спрыгнуть. Он не будет с нами сотрудничать.
– Не просто не будет, – согласился Север. – Он стал опасен.
В день открытия Олимпийских игр у здания, где разместился Олимпийский комитет и его пресс-центр, постоянно дежурили охочие до новостей журналисты. Ближе к обеду появилась группа молодых людей. Их внешний вид не оставлял сомнений – это были представители арабской диаспоры. Наброшенные на плечи куфии особо подчеркивали их принадлежность к сынам Палестины.
Их было полтора-два десятка, они активно размахивали плакатами с антиизраильскими лозунгами. Молодые люди скандировали:
– От реки до моря!
Имелась в виду территория от реки Иордан до Средиземного моря. Этот лозунг использовали как арабы, так и евреи. Он похож на двустороннюю куртку: можно носить одной стороной, а можно вывернуть на другую.
Палестинцами эти слова трактовались как освобождение этих исконных территорий от сионистских захватчиков, а евреи полагали их как признание государства Израиль. Это был один из самых популярных лозунгов семидесятых годов. Конечно, присутствовали и другие призывы в отношении и самого Израиля, и его главы Голды Меир, и всего сионизма.
К молодым людям скоро присоединились несколько европейских и африканских молодых людей. Полиция безмолвствовала. Зато журналисты старались вовсю. Стрекотали кинокамеры, щелкали блицы, у протестующих брали интервью. Ответственный за безопасность в Олимпийской деревне не стал брать на себя ответственность и срочно связался по телефону с начальником мюнхенской полиции.
– Господин полицай-президент, возле офиса Олимпийского комитета какие-то молодые люди – подозреваю, палестинцы, – устроили манифестацию. Они ходят с плакатами, выкрикивают подстрекательские лозунги. Стекаются журналисты и любопытные. Каковы мои действия? Разрешите приступить к задержанию?
– Ни в коем случае. Вы забыли, что нынешнюю Олимпиаду мы проводим под лозунгами мира и радости. Никакого насилия. Я категорически запрещаю.
– Но как быть? Вокруг них собираются люди. Опасаюсь, что скоро появятся их противники, и тогда может возникнуть потасовка. Разрешите хотя бы блокировать их, оттеснить в другое, менее людное место.
– Я же сказал: никакого насилия. Там полно журналистов, вы хотите, чтобы весь мир увидел, как немцы снова издеваются над детьми? Запрещаю!
Повисла пауза. Шеф полиции Мюнхена был очень деятельный и креативный человек. Его нестандартные предложения раздражали кадровых полицейских, а либеральные нововведения вызывали оторопь. В преддверии Олимпийских игр его больше всего беспокоило то, что Мюнхен может стать вторым Вудстоком, и он позаботился о том, чтобы во время игр в Баварии не проводились никакие фестивали рок-музыки. В этот раз ему в голову пришла не менее блестящая идея.
– У вас есть девушки в полицейской форме?
– Да, есть, – осторожно согласился ответственный за безопасность на Олимпиаде. Он почувствовал подвох, у него сразу пересохло во рту от предчувствия.
– Возьмите в ближайшем кафе кексы или пирожные, и пусть девушки-полицейские раздадут их митингующим. Этим мы собьем политический накал и создадим веселую атмосферу. Выполняйте, я выезжаю.
Офицер на какое-то время почувствовал себя в цирке, но приказ начальника должен быть исполнен.
