Яна скрипнула зубами – и погладила девочку по голове. По белокурым пушистым локонам.
– Нини, детка, соберись. Я обещаю, все будет хорошо…
– А…
– Посиди, подумай, в какой стране ты хочешь жить? Мы вылечим тебя и уедем туда, обещаю… денег у нас хватит. Проживем как-нибудь. Замуж тебя выдадим, детей нарожаешь…
– А… а Русина?
– Мне жить хочется. А в этой стране нас с тобой просто за фамилию закопают.
– Аннет, все так плохо? Да?
Яна пожала плечами. У нее пока не было возможности как следует перебрать память Анны, но, судя по освоенному…
Спасибо вам, гугл и интернет. Когда привыкаешь плавать в ваших волнах, начинаешь быстрее искать информацию, осваивать ее, осмысливать. Яна примерно понимала, о чем идет речь, – ну и хватит пока. В основах она потом разберется. А Петер…
Не то чтобы он был плохим монархом. Хорошим он тоже не был, так, серая скотинка. Другие с таким характером и досиживают, и уходят в мир иной под плач любящих подданных… Петеру не повезло.
С таким везением, как у него, и кондуктором-то в трамвае быть стремно – или билеты сопрут, или из трамвая выпихнут.
Начать с начала.
До брака с Аделиной – два неудачных романа. Один с разведенной дамой, второй с дамой полусвета. А поскольку был Петер весьма влюбчив и наивен, обе истории оставили ему шрамы на сердце.
Потом его взяла в свои ручки Аделина Шеллес-Альденская. Родня, скрипя зубами, дала свое согласие, все ж не куртизанка. Конечно, плохо, что сыновей у Петера не будет, но у него еще старшие братья есть…
Петер думал точно так же и править не готовился. Но угодил на трон. И тут же Аделина стала камнем на его шее…
Мало того!
Война с Ифороу, война с соседним Борхумом, клятые комитетчики, покушения на царскую семью…
Вроде бы и дураком Петер не был. Но звезды в момент его царствования сошлись в одно короткое слово.
Да, «звездец». А вы что подумали?
Вот и перетекала страна из одного кризиса в другой. А сюда же еще в комплект вороватых министров, родственничков-уродственничков, которые тоже перли все, что гвоздями не приколочено, и интриговали…
Яна б на месте Петера давно им организовала экскурсию на фабрику колбас. В цех по убою скота. Так, с намеком.
Петер терпел и пытался урезонить всех словами.
Дотерпелся.
В итоге к нему его же генералы пришли и едва ли не силой заставили подписать отречение. Анна об этом мало знала, так, обрывки разговоров, Яна тоже не знала и злилась.
Не могла эта тетеха головой подумать! За себя боролась, не за чужого дядю! Яна б давно и разнос всем устроила, и сына забрала…
Ладно!
Не до того!
– Все не просто плохо, Нини. У нас… у нас – задница.
– Аннет!!!
– Что?
– Как ты… если бы мама!..
– Нини, успокойся и привыкай. С этого дня мы самые обыкновенные девушки. Без титулов и дворянства. Чем раньше ты с этим смиришься, тем будет проще. А пока… спорить со мной ты можешь? Значит, и в обморок в ближайшее время не шлепнешься. Пошла я в село.
– Мне страшно! – едва не заплакала сестра.
Яна указала пальцем на сумки.
– Там еда. Советую что-нибудь съесть, и отвлечешься, и полегче будет.
– Не хочу.
– А ты через не хочу. Тебе нужны силы. Все, я пошла.
Яна развернулась и направилась к деревне. То есть к селу. Разницу она отлично знала. Но… хоть убивайте – упорно путала эти два понятия. Для нее-то не было разницы, есть в деревне церковь или ее нет. Везде люди живут.
Великий князь Гавриил был в ярости.
Он метался по кабинету, швырялся предметами и крыл своего кузена такими словами, что, ей-ей, осколки ваз краснели.
Таким его и застал сын.
– Папа́?
– Да?! – рявкнул Гавриил, не особо скрывая свое бешенство.
– Что случилось? Меня вызвала мама́, сказала, что вы чем-то сильно недовольны…
– Недоволен?! Это еще мягко сказано!
Гавриил шваркнул об стену тяжелый малахитовый прибор для письма, заполировал креслом и почувствовал, что выдыхается.
Устал…
– Сукин кот!
– Кто, папа́?
– Петер! Сволочь, сука, б…, п… …ный!!!
Матерщина из уст великого князя неслась такая, что даже грузчики не стали бы перебивать. Стояли бы и восхищенно внимали. Отведя душу, Гавриил почти упал в уцелевшее кресло и кивнул сыну на столик с ликерами.
– Налей.
– Что именно, папа́?
– Давай горькую настойку.
Мишель хмыкнул, но повиновался. Да, похоже, и впрямь что-то серьезное.
Отец вообще предпочитал ликеры или сладкие вина, хотя и тщательно скрывал свою слабость. Домашние знали, конечно. С посторонними Гавриил с удовольствием пил и водку, и коньяк, но дома… Ликерчик, да под хорошую сигару, а ликер должен быть тягучий и приторно-сладкий…
А сейчас – горькую настойку?
М-да…
Получив рюмку, Гавриил осушил ее одним глотком и протянул сыну.
– Еще…
Нормально говорить он смог после третьей рюмки.
– Петер, сука, сдох.
– Один удар Колокола, – кивнул Мишель.
Об этом уже вся страна знает.
– И даже сдохнуть нормально он не мог! Он назначил себе преемника! Б…
– Чем это чревато, отец?
Мишель не собирался слушать тут отцовскую матерщину весь вечер, у него и поинтереснее дела найдутся.
Гавриил хмыкнул.
Да, сына он во многое не посвящал. Вроде как и ни к чему было. Вот и не понимает мальчишка…
Разъясним.
– Тем, что никого другого короновать не смогут. Вообще.
