– Все вы отлично поняли. Не знаю, что вам напела Ольга Петровна, да и знать не хочу. Не хочу видеть вас, слышать, общаться, иметь с вами или вашим семейством какие-либо дела, вообще иметь что-либо общее. Поэтому вы сейчас выйдете за калитку и раз и навсегда избавите меня от своего общества.
Замешательство мужчины длилось секунд двадцать. А потом он ожидаемо разозлился.
– Борзая, да?
– Породистая, – поправила Анна, решив не относить себя к конкретной породе собак.
– Чего?
– И не стану портить породу.
– Да я тебя…
– Неужели? – подняла брови Анна. Здесь и сейчас она была целиком и полностью в безопасности. Вот на темной улице, в ночное время, разговор был бы другой. Но – там и тогда. А вот здесь и сейчас все козыри на ее стороне.
Что с ней могут сделать? Разговаривать?
Она уже показала, что не желает и не будет общаться.
Применить силу?
Опасно. Она ведь может и ответить. И не обязательно силой. Можно просто дойти до ближайшего городового… то есть написать заявление участковому. И его примут.
Да, это некрасиво. Но к эмигрантам всегда относятся с подозрением. Особенно местные органы правопорядка. Можно сказать, их первый и священный вопрос: «А чем это таким, дружок, ты на родине занимался?» И второй, вдогонку: «А почему ты уехал?»
Работа у них такая… тяжелая и неблагодарная.
И если Ринатиком и его семьей заинтересуется кто-то из участковых, то жить ему станет сложнее. Это Ринат понимал отчетливо. А потому…
– Погоди, мы с тобой еще встретимся!
Анна лениво улыбнулась.
Вот совершенно ей не хотелось ругаться. Поэтому она даже слов тратить не стала, ограничилась улыбкой. Грустной и самую чуточку насмешливой.
Встретимся?
Даже кошка может смотреть на короля, почему бы и незваному татарину не посмотреть на принцессу? Только не рассчитывай, что эта встреча будет иметь хоть какие-то последствия. Для меня. А вот для тебя – возможно. И не самые приятные.
Рисковать Анна не собиралась. Но… но и рука у нее больше не дрогнет!
Хватит!
Домалодушничались дома!
– Простите, я по помойкам ходить не собираюсь, поэтому – вряд ли.
Ринат подскочил, словно ему крапиву под попу сунули, и вылетел за калитку. Та хлопнула.
Анна уже предвкушала второй раунд с Ольгой Петровной, но – калитка хлопнула еще раз.
– Яночка?
А вот этого человека Яна знала. И одобряла.
– Здравствуйте, тетя Зина.
– Здравствуй, Яночка!
У Яны двор был нормальный. Более-менее, активистов не считаем. Все же это не наркоманы.
А вот соседний двор, в котором жил наркоман по имени Михаил…
Тете Зине не посчастливилось жить в каморке через стену. И бедолага просто вешалась от такого соседства. Ни поспать, ни во двор выйти, ни… да ничего! Никакой нормальной жизни! Кто рядом с наркоманами жил, тот сразу поймет, а кто не жил – не дай такого Бог никому. Человек в наркотическом опьянении…
Нет, неправильно.
Не человек.
Тупое, злобное, агрессивное существо, все интересы которого сводятся к новой дозе. И чтобы ее достать, оно пойдет на все. Украдет, убьет, изобьет… да хоть и на небо полезет! Это уже не люди.
Ремиссия? Детоксикация? Лечение? Да если бы это помогало!
Анна в этом сильна не была. А вот Яна знала. И сочувствовала. И тетя Зина, когда Яна уходила на смену, частенько отсиживалась у нее – а что там можно украсть? Заодно и кота покормит!
– Яночка, ты уж прости…
– Тетя Зина, я сейчас работаю шесть дней в неделю и живу в другом месте. Если вам надо у меня бывать – ключи вы знаете где.
Ключи Яна держала в одном из выдолбленных изнутри столбиков крыльца, здраво рассудив, что никто к ней не полезет. Разве что соседи…
А что у нее такого?
Да ничего! Хоть ты вообще дверь не закрывай!
– Яночка, спасибо тебе! И еще спасибо… арестовали нашего изверга!
– Вот как? – заинтересовалась Анна.
– Вчера и арестовали! Обыск устроили, нашли у него за сараем какой-то нож… я сама-то не была, я работала, но нашли. Говорят, им шестерых человек убили.
– Двоих, – поправила Анна.
Тетя Зина вздохнула. Шестеро были интереснее.
– Ну, не знаю уж – двоих, шестерых… я так скажу! Закрыли его, гада, – и ладно! Подольше б посидел!
Анна кивнула.
– Да, надеюсь, теперь здесь потише будет.
– Да уж… Мамедовы эти… У тебя сахарку не найдется?
Анна истолковала это совершенно правильно. Как предложение побеседовать без посторонних ушей. И пригласила тетю Зину в дом.
Кажется, из дома Ольги Петровны донесся тоскливый вздох разочарованной сплетницы, но Анне было на это глубоко плевать. Пусть страдает!
В доме тетя Зина уселась на стул и подперла подбородок рукой.
– Не нравятся тебе эти?..
– Не нравятся.
– Вот и правильно, чутье у тебя, Янка, хорошее. Знаешь, что эта чокнутая удумала?
– Нет.
– Она ж вечно лезет, познакомилась с ихней мамашей, и та ей напела в оба уха. Мол, хочет жить здесь, освоиться, мальчиков женить, вот если у Олечки есть на примете какая девушка… эта дурища тебя и назвала.
– Ничего, что я уже не девушка? – в Янином духе уточнила Анна.
– А это им не помешает. Жилплощадь есть, родных, считай, нет…
– И отец есть, и мать, и сын.
– Все так. Но мать далеко, а сына можно и к отцу отправить. Да и так… известно же, коли баба на мужика вешается, то дети ей побоку.
