Чего ей это стоило?
Нини и вообразить не могла.
Тогда все казалось спокойным и обыденным. Да, Анна – старшая сестра, она заботится о младшей, чего странного?
А вот сейчас…
Откуда у Анны столько сил? Столько твердости, решительности, жесткости и даже жестокости?
Нини не могла ответить на этот вопрос. Нет, не могла…
Страшно.
Неужели она бы тоже так смогла?
Девушка прислушивалась к себе, но ответа не было. Нет, не смогла бы она так. И она искренне удивлялась, почему справилась Анна. А с другой стороны – если у сестры и внебрачный ребенок есть?
Кто знает, чему еще научилась Анна?
Как-то Нини не дружила с Анной. Так получилось – две сестры были по одну сторону, три – по другую. А Нини была младшенькой, любимой, да еще и практически копией Аделины. Не сложилась у них дружба с Анной, Нини и не слишком огорчалась. А вот сейчас…
Она была обязана Анне жизнью, рассудком, вообще – всем! И собиралась этот долг отдать.
А для этого сначала надо было выжить!
– Эфрои!
Таможенник скривился так, словно перед его носом не семейство эфроев оказалось, а горсть слизняков, к примеру. Или кладка медведки. Что-то очень гадкое, инстинктивно отвратительное и вонючее.
У него даже усы зашевелились, словно в них тараканы бегали.
Нини вздохнула – и решительно закрыла глаза.
Вот о таком ее Анна и предупреждала, такого и боялась. Борха, униженно кланяясь, протянул подорожную и паспорта.
– Вот, жом. Наши бумаги…
– Бумаги! – проворчал таможенник. Взял, покривился, но взял… – Эфрои, одно слово! Бежите, как крысы!
Борха поклонился. Не помогло. Таможенник разворчался еще и пуще того.
– Порядочные люди сейчас супротив тирании встали, на фронт идут, а вам лишь бы шкуру свою спасти, лишь бы ноги унести… вот в каком государстве такие нужны?! Как есть – грязь человеческая! Очисток!
Нини сжала покрепче зубы.
Молчи, дура, молчи!!!
Помог Полкан. Сунулся под руку, мол, чеши. Нини и принялась наглаживать псину за ушами. За время путешествия она не просто смирилась с собакой – оценила его.
Друг, помощник, средство от хандры и грусти, умное и преданное существо. А вот мать не хотела никаких животных рядом. Ни собак, ни кошек. Отец вообще любил стрелять по пролетающим над дворцами птицам… завести кого-то?
Даже канарейку в клетке девочкам не дозволялось.
Почему-то сейчас Нини казалось, что зря.
Полкан был решительно умнее, порядочнее и обаятельнее многих придворных. Уж дяди Гаврика – точно! Лучше б она трех собак завела, чем одного дядюшку!
– А это у вас что такое?
– Райса, жом. Сестричка моя младшая… – голос Борхи исполнился тоски и грусти. Да какой! Вот уж кто был актером всем на зависть…
– Слепая?
– Недавно ослепла, жом. Еще и в уме чуток повредилась, мычит да головой трясет. Шла она вечером от заказчика, тут на нее и напали. Вы ж понимаете, пока всю Русину не ОСВОБОДЯТ – порядка не будет!
Таможенник с важным видом покивал головой.
С-скотина!
– Налетели на нее лихие люди, ограбили, снасильничали… С тех пор Райса и ослепла.
– Понятно.
Не то чтобы у таможенника совесть проснулась. У него такой полезной функции отродясь не было. Но оформление бумаг пошло чуточку быстрее.
Не просто так бегут из страны – девчонку увозят, в том числе на лечение. Да и – глядя в глаза горькой правде, при любых пертурбациях первыми всегда страдают эфрои.
За что?
А за все!
Проверять Нини и вообще прикасаться к ней таможенник даже не стал – побрезговал. Княжна пообещала себе запомнить этого моржа. Пока она сидела, могла подглядывать из-под ресниц…
Запомнит обязательно!
И если суждено в Русине править роду Вороновых – этот мерзавец первым на дереве повиснет! Первым…
Мысль о том, что таможенник действует как привык…
Что эфрои были и будут, скорее всего, существами второго сорта…
Что он даже проявил любезность и ускорил прохождение ими таможни…
Девушке это и в голову не пришло! Когда получаешь пренебрежение полной горстью, да в свою сторону, как-то оно иначе воспринимается. Это тебе не в золоченой карете сидючи цедить сквозь зубки: «Эфро-о-о-ои, фу-у-у-у»!
Наконец были обшарены мешки и сундуки, конфисковано самое интересное – две штуки шелка и шкатулка Аллеи для рукоделия, были подписаны все документы – и Полкан потянул свою хозяйку из таможни.
Нини послушно поднялась – и тут же споткнулась о стул, глаза-то закрыты, зажмурены даже.
Под другую руку ее подхватила Аллея.
– Тихо, Райсочка, тихо…
Нини молчала.
Не переигрывать.
Главное – не переиграть.
Вот и поезд, который понесет их к свободе! Нини сидела в углу, тонкая рука ерошила неровно выстриженную собачью шерсть, почесывала барбосу уши, пес млел и подставлял под тонкие пальчики особо чувствительные местечки.
А Нини плакала.
Сейчас особо остро полоснула тоска, накатило…
Больно, ах, как больно!
Как же тягостно одиночество!
Аннет, спасибо тебе! Выбирайся из Русины! Я буду ждать!
Жом Тигр, лишний раз подтверждая свое прозвище, легко спрыгнул на перрон.
Огляделся.
Его встречали хлебом и солью.
Каравай на расшитом полотенце держала весьма и весьма красивая девушка… белокурая, коса толщиной в руку, а грудь…
